— Ты говоришь, что он играл в футбол, — заметил Стив. — Значит, он не всегда хромал?
Уиттьер пожал плечами.
— На этот счёт болтали всякое. Я, например, слышал, что много лет назад он обманул двух братьев из Арканзаса на сто квадратных миль соснового леса. Однажды ночью они поймали его, избили рукоятками пистолетов и сбросили с железнодорожной насыпи. Будто после этого он и хромает. По крайней мере так говорят.
Время от времени Маккейб неожиданно появлялся в Женеве и приглашал Стива пообедать с ним. Когда бы Стив ни приходил в его номер, там было полно людей. В числе постоянных посетителей был и Белфридж. Он сердечно приветствовал Стива, расспрашивал его о команде. Никого из других посетителей Маккейба, кроме доктора Потерфилда — президента Джексона, Стив не знал. Мелисса не появлялась вовсе. Правда, один раз Стив видел, как она проехала на машине с Тэрнером Уайли, а ещё один раз Уиттьер упомянул, что она была на вечере в клубе «Бета». Но если Мелисса и приезжала в город вместе с Маккейбом, то в гостинице Стив никогда её не заставал.
Тот же Уиттьер рассказал Стиву и о Мелиссе. Она была из знатной семьи. Её отец, болезненный человек, младший сын Кратчфилда, первого богача штата, торговал хлопком. Мать Мелиссы — сестра Ребекки — была внучкой генерала Тальяферро, командовавшего 37-й Виргинской пехотной бригадой в Порт-Репаблик. Тот факт, что руководимая им бригада постоянно терпела поражения, не преуменьшал славы, связанной с его именем.
В начале тридцатых годов отец Мелиссы обанкротился и был отправлен в туберкулёзный санаторий. Девочке исполнилось десять лет, когда Маккейб удочерил её. В то время он уже становился влиятельной фигурой в штате. Его всегда раздражало знатное происхождение жены, может быть потому, что он этому завидовал. Маккейб был очень доволен, когда Мелисса отказалась от фамилии отца и приняла его фамилию. Своих детей у него не было. Жена его постоянно болела, ходили слухи, что у неё рак. В обществе она появлялась очень редко.
Когда Мелисса вернулась из дорогого пансиона в штате Коннектикут (Маккейб не хотел, чтобы она училась на Юге), она стала повсюду сопровождать его. Ей тогда только что минуло шестнадцать лет, она была стройной и удивительно красивой девушкой. Вместе с Маккейбом она посещала банкеты бывших питомцев Джексона, выставки лошадей в Уоррентоне, балы у губернатора. В высшем обществе Маккейба называли чужаком и неотёсанным мужланом, однако не могли не считаться с ним. Ходили слухи, что он играет значительную роль в политической жизни штата и что он бросил вызов традиционному господству семьи Бирд. Однако не было никаких доказательств, подтверждавших его участие в политической жизни, разве только то, что он давал деньги на проведение избирательных кампаний.
Уиттьер рассказал также Стиву о странных помолвках Мелиссы. Их было три, причём впервые Мелисса была помолвлена, когда ей не было ещё и семнадцати лет. Жених — известный адвокат из Роанока — был гораздо старше её. Об этой помолвке с большой торжественностью объявили в газетах, в светской хронике, а неделю спустя она была неожиданно расторгнута. Никто не знал, по какой причине. Такая же судьба постигла и две последующие помолвки: с известным художником, приезжавшим на летний сезон в Виргинию, и с популярным в то время красивым военно-морским лётчиком. Эти помолвки тоже сопровождались шумными банкетами, балами и объявлениями в газетах, но, как и в первом случае, были внезапно расторгнуты.
— Не знаю, кто тут виноват, Маккейб или Мелисса, — сказал Уиттьер. — Во всяком случае, насколько мне известно, последние два года она появляется в обществе таких слюнтяев, которых никто не принимает всерьёз. Ты знаешь, кого я имею в виду.
— Уайли?
— Да, именно. Сущий болван.
Выслушав всё это, Стив вздохнул с облегчением, и вместе с тем он был озадачен. Так, значит, Мелисса и вправду принадлежит тому далёкому миру — загадочному и неприступному.
Когда Стив встречался с Маккейбом в Женеве, они не говорили о Мелиссе. Маккейбу, видимо, доставляло огромное удовольствие кормить Стива и смотреть, как он ест. Острые глаза попечителя и его одобрительное ворчание смущали Стива, ему казалось, что Маккейб смотрит на него как на какое-то призовое животное. Однако Маккейб никогда не разговаривал с ним покровительственным тоном, как это делали Брикер и другие студенты, занимавшие важное положение в университете, когда останавливали его на улице, чтобы поболтать. Маккейб был груб и откровенен. Он смотрел, как Стив расправляется с бифштексом, и, одобрительно кивая головой, уговаривал его съесть ещё.