— Вот я, бывало, ел! Как начну что-нибудь есть — хрен, например, — так и уничтожу целый галлон. Или возьмусь за бисквиты. Сую их в рот обеими руками. Теперь уже не то. Старею, кишка стала тонка. Никуда не гожусь.
Маккейб говорил беспрестанно, фразы наскакивали одна на другую, словно он не успевал выбрасывать их из себя.
— ...В Бафорде на дороге, напротив школы, где я учился, всегда стоял фургон, в котором продавали горячие котлеты. У этого фургона я тратил все свои деньги. Котлеты были наполовину из кукурузной муки, но я съедал их по дюжине за один раз. У отца была банка с приправой, которую он называл «перечной травой». Бывало, он спрашивает меня: «Чего тебе дать: луку или перечной травы?» Я ему отвечаю: «И то и другое». А он даст перечной травы и скажет: «Тут, сынок, и лук есть». Горчицу я любил страсть как. Иной раз встану ночью, сделаю пяток бутербродов с горчицей и в постель. Лежу и жую их. Однажды отец застал меня за этим занятием и здорово поколотил. Тогда я стащил банку горчицы и спрятал её в лесу. Там и ел свои бутерброды.
Маккейб выпил виски и заказал ещё. Стив обратил внимание на его глаза — они были маленькие, глубоко посаженные, и он непрерывно моргал ими. Маккейб сидел, сжимая огромной рукой стакан. Лицо его вспотело, хотя в ресторане было не жарко.
— Ел я и сырой лук. Ел его, как яблоки. Теперь иногда вспомню, как вонзал зубы в хрустящую луковицу, возьму луковицу, откушу — и ни черта, никакой радости. Ничего не хочу, даже студня. Мы его называли тогда как-то иначе. Ну, знаешь, как его готовят: варят свиную голову, потом рубят мясо, заливают бульоном и ставят на холод, чтобы он застыл. Есть его надо с перцем, уксусом и маринованными огурцами.
«Свиная голова! — думал Стив. — Да у него самого свиное рыло. Особенно эти глазки».
— В Хокси, в Арканзасе, где я учился, директором школы был мистер Фарп. Он весил, наверное, не меньше трёхсот фунтов. Помню, как он приходил к нам домой и съедал по три дюжины початков кукурузы с маслом. Кончил он тем, что однажды замертво свалился в уборной. Гроб ему сколотили гигантских размеров.
Маккейб, казалось, искренне полюбил Стива. Прощаясь, он всегда спрашивал:
— Чувствуешь себя хорошо? Как идут дела? Может, тебе чего-нибудь надо?
— Нет, сэр, благодарю вас. Всё хорошо.
— Если что надо будет, так скажешь. Ладно?
— Хорошо, сэр.
Футбольный сезон закончился для первокурсников без поражений и даже без ничьих. Стива и Хауслера зачислили в университетскую сборную. Все говорили о том, что тяжёлые дни миновали и у Джексона снова будет настоящая футбольная команда.
На рождество Стив приехал в Белые Водопады. Отец с угрюмым лицом сидел в своём пыльном зелёном кресле у камина.
— Ну, как в университете?
— Прекрасно.
— Питание хорошее?
— Да.
На лице Яна появилась тень улыбки.
— Но тушёнки, наверно, не было, а?
— Не было. Очень по ней скучал.
— А как занятия? Трудно?
— Ничего, справляюсь. Вообще-то трудно, но не так, как я думал. Я мог бы выйти в число лучших студентов, если бы не футбол. Не так-то легко весь вечер тренироваться, а потом ещё сидеть над книгами. По субботам, когда мы играли где-нибудь в другом месте, приходилось пропускать даже утренние занятия. Но к весне я обязательно наверстаю упущенное.
— Молодчина, — сказал отец. — Ты хорошо выглядишь. Иди, сядь рядом со мной. — Он похлопал ладонью по подлокотнику кресла.
Стив подсел к отцу. «Всё как-то переменилось, — думал он. — А может быть, и прежде так было, только я не замечал? Неужели этот сутулый человек с лицом пожилого крестьянина — мой отец? А это наш дом? Тёмные комнаты с драными обоями, дешёвая мебель, потрескавшаяся штукатурка в ванной, несвежий запах кухни и водопровода... Господи, какой тут запах! Раньше я никогда его не замечал».
Рождество прошло бестолково. Стив сходил в церковь с отцом и Джои. Потом дня три разыскивал товарищей, с которыми играл в школе, а вечерами сидел с отцом у Мануэля. Белые Водопады показались ему захудалым, скучным городишкой. На пятый день Стив сел в автобус и поехал в Нью-Йорк поглядеть ресторан бифштексов Мэддена и немецкий ресторан Ратскеллера — излюбленные места студентов. Он много слышал об этих ресторанах в Джексоне. Там было полно подвыпивших студентов Йеля и Дартмута и весёлых выхоленных девушек. Стиву нравилось сидеть среди них, быть одетым, как они, приятно было завязать беседу с кем-нибудь за стойкой бара, подтвердить, что он учится в Джексоне и — верно — играет немного в футбол.