Говоря это, Белфридж внимательно наблюдал за Стивом.
— У нас одна из лучших в мире библиотек. Не случайно Сонненберг избрал Джексон для атомных исследований! Поверьте мне, этот колледж вы никогда не забудете. Юноши из самых лучших и знатных семей...
Незаконченная фраза должна была напомнить о старых традициях и былом величии.
Белфридж криво усмехнулся.
— Сожалею, что не могу вести с вами обычный деловой разговор, как это делают другие искатели талантов. Я всего лишь старый балтиморский юрист, который питает слабость к университету. То были лучшие дни моей жизни.
Стив подумал: как не похож этот человек на всех остальных! Искатели талантов, приезжавшие из больших университетов, торговались с тобой, нажимали, льстили, запугивали, доводили тебя почти до сумасшествия.
— Валяй, парень, бери своё счастье. Упустишь — всю жизнь будешь жалеть!
После школьных соревнований они заходили в раздевалку, отводили тебя в сторону, предлагали тебе новый костюм, приглашали в ресторан.
— Чего тебе надо, парень? Работу для твоего старика? Только скажи — будет, что пожелаешь.
Всё делалось, как в обычном магазине: покупали товар и заворачивали его. Потом они уходили, а ты оставался, испытывая чувство неловкости и досады.
Белфридж достал из кармана изящный золотой портсигар, щёлкнул крышкой, двумя тонкими пальцами с тщательно отполированными ногтями осторожно взял сигарету и снова захлопнул портсигар.
Этот жест показался Стиву исполненным неуловимого достоинства. Он вполне гармонировал со всем обликом Белфриджа, свидетельствовавшим о том, что это настоящий джентльмен, что у него есть вкус, что он богат и происходит из хорошей семьи: из верхнего кармана его пиджака небрежно торчал кончик белого платка, красивые руки открывали теперь золотую зажигалку, тонкие лодыжки были обтянуты серыми шёлковыми носками. Стив мысленно делал то же самое: доставал собственный золотой портсигар, щёлкал крышкой, рука его непроизвольно потянулась ко рту. Он вслушивался в голос Белфриджа, в то, как он мягко и чётко выговаривал слова. Некоторые слова в устах Белфриджа звучали особенно красиво. «Непре-менно», — говорил он, делая отчётливое ударение на букве «м».
— Великоле-епно! — говорил Белфридж, слегка покачивая головой, и от этого речь его звучала красиво и грустно. — Джексон расположен в великолепном историческом месте. В Виргинии его сравнивают с Монтиселло и с Маунт-Вернон. На стенах университетской часовни можно заметить следы картечи из пушек федеральной армии.
— Я видел его снимки в «Лайфе».
Белфридж продолжал:
— Должен вам сказать, что в нашем университете нет специальных стипендий для спортсменов. Но иногда мы находим выход из положения. У нас есть состоятельные люди — бывшие наши студенты, мы называем их попечителями. Они поддерживают некоторых студентов, оплачивают их обучение, жилище, питание, книги и тому подобное. Это не простая торговая сделка. Опекун относится к спортсмену, как отец к сыну.
— Понимаю, сэр.
— Вот и для вас мы могли бы подыскать такого опекуна. В этом году мы собираем великолепную команду. Замечательные ребята! Эванс расскажет вам о них.
Эванс достал из пачки сигарету и осторожно постучал ею по руке. Он сунул сигарету в рот, потом вынул её и снял с губы обрывок бумаги. Прищурив глаза, он стал снова постукивать сигаретой по руке.
— Да, это так. У нас подобралась неплохая компания. Ребята хоть куда.
Он сделал паузу, сгорбился, ещё больше прищурился.
— У нас замечательная команда. Много стреляных воробьёв. Взять Теннанта Проповедника, к примеру, — настоящий тренер! Я хочу сказать, что он и есть тренер, а не священник. Лучше его не найти.
Стив с уважением кивал головой. Его волновало сознание того, что он сидит рядом с Эвансом. Стив всё поглядывал на знакомое лицо, вспоминая то время, когда он видел его в хроникальных кинофильмах и на фотографиях в газетах, в разделе спорта. Сборная Америки! Да, это звучит здорово. Эвансу есть чем гордиться.
А ведь они и вправду зовут меня к себе, подумал Стив. Вряд ли они повезли бы сюда такого человека, как Эванс, если бы не считали эту поездку важной, если бы не хотели заполучить меня.
— Только не подумайте, пожалуйста, что я хочу заманить вас в Джексон. Мы лишь хотим, чтобы те, кто желает туда попасть, знали, что из себя представляет это учебное заведение. Решение же остаётся за вами.
Всё очень вежливо, без нажима. Совсем не так, как говорил с ним вчера священник Валески. Накануне вечером Валески пришёл выпить к отцу Стива.