Клейхорн потянул Стива за рукав, они вышли. Побродив по университетскому городку, они присели на ступеньку лестницы, ведущей в зал Галлатина. Был чудесный, наполненный запахами цветов сентябрьский вечер. Друзья рассказывали друг другу о прошедшем лете, придумывали то, чего вовсе и не было, и то и дело беспричинно смеялись.
— Я рад, что мы снова вместе, — улыбаясь, сказал Клейхорн, — я рассказал о тебе маме. Тебе надо бы с ней познакомиться. Возможно, она приедет сюда как-нибудь на субботу и воскресенье. Она наверняка тебе понравится! Летом я заработал на фабрике немного денег и купил ей пластинки. Вечерами мы слушали музыку. Я много рассказывал ей об университете. Её интересует всё: как мы тут живём, что делаем. Мама так гордится тем, что я здесь учусь! Это для неё самое главное в жизни. — На лице Клейхорна появилось задумчивое, серьёзное выражение, и он с некоторой тревогой добавил: — Мне надо во что бы то ни стало закрепиться здесь. Как ты думаешь, я удержусь в университетской команде? Оставят они меня здесь? Что-то я не уверен. Но они должны оставить. Боже мой, как мне нужно, чтобы меня оставили!
Так они беседовали, пока часы не пробили полночь. Тогда они поднялись и пошли к дому. Проходя мимо квартиры Мегрота, Стив увидел, что у него ещё свет в окнах. Повинуясь невольному порыву, он взбежал на крыльцо и постучал в дверь.
Мегрот встретил их радостной улыбкой и провёл в кабинет. На профессоре был выцветший синий халат. Зажав в зубах прокуренную трубку, он искоса поглядывал на друзей.
— Рад вас видеть. Как мило, что вы зашли! Садитесь, садитесь, устраивайтесь поудобнее.
Он налил им чаю из чайника, стоявшего на письменном столе, среди вороха бумаг.
— Так, так. Значит, мои друзья футболисты прибыли. Два замечательных молодых животных. Жи-вот-ных! Значит, для наших гладиаторов наступает очередной сезон? Ещё один год хлеба и зрелищ!
Всё тот же старина Мегрот. Метнулся к книжному шкафу, взял небольшую книжицу.
— А ведь я о вас думал этим летом, Новак. Смотрите, что купил.
Резким движением он бросил книжку Стиву на колени. Это были сонеты Китса.
— Я включил вас обоих в кружок литературы девятнадцатого века. Вот уж поговорим мы в этом году!
Мегрот провёл лето в Англии, был на шекспировском фестивале в Стратфорде. Он рассказывал им о своей поездке, о незнакомом литературном мире, пересыпая свой рассказ не совсем пристойными анекдотами.
Друзья ушли от него в третьем часу ночи. Они направились обратно по извилистым дорожкам университетского городка, счастливые, умиротворённые, полные радужных надежд.
Футбольный сезон начался блестяще. Джексоновцы выиграли четыре встречи подряд. Команда у них получилась хорошая, она действовала как превосходно слаженный механизм: все детали были хорошо подогнаны, колёса катились легко и быстро. Тук, тук, тук — и победа над «Уэйк Форест», тук — и победа над командой колледжа «Уильям энд Мэри».
Для Стива этот сезон превратился в сплошной триумф. Он был в превосходной спортивной форме. Лучше, чем сейчас, он никогда не играл.
Стив стал героем года. Одна из газет подтвердила это в своём заголовке: «Клемсон — 0, Новак — 20».
Близилась традиционная встреча бывших студентов университета. Погода стояла ясная и холодная, вдали чётко вырисовывались окрестные холмы, можно было даже разглядеть ветви берёз и сосен в горах. В Женеву съехались старые выпускники. Они бродили по дорогам университета, заглядывали в комнаты студентов в поисках следов утраченной юности. Осанистые, седеющие мужчины, неуверенно улыбаясь, завязывали дружеские беседы с теперешними студентами. Молодёжь вежливо отвечала, а тем нужно было совсем другое: им хотелось посмеяться, тряхнуть стариной.
На традиционных торжествах по поводу встречи с бывшими студентами футбольной команде Джексона предстояло играть с командой Западной Виргинии. Это была сильная команда, славившаяся тремя игроками — бывшими рабочими сталелитейных заводов Питтсбурга.
В пятницу, во второй половине дня, состоялась лёгкая тренировка. Пробежали несколько кругов по беговой дорожке, проделали гимнастические упражнения, а затем все собрались в раздевалке. Теннант Проповедник подождал, когда наступит тишина. Этот худой угрюмый человек носил только чёрные костюмы и чёрные пальто и был похож на старую общипанную ворону. Пятнадцать лет назад, когда футбол ещё только начинал развиваться, Теннант пользовался широкой известностью, его считали одним из лучших тренеров. Не менее известные в ту пору тренеры Амос Алонцо Стэгг и Энди Керр со временем уступили место молодым, а Теннант с мрачным упорством цеплялся за свою профессию и переходил всё в более и более слабые команды, когда расторгался прежний контракт. В Джексоне он работал уже три сезона, предпринимая отчаянные попытки создать хорошую команду из не очень хороших игроков и выслушивая упрёки бывших питомцев университета.