Когда игра закончилась — игра, которую выиграла команда Джексона, — люди кинулись с трибун на поле и обступили игроков. Подвыпившие болельщики и студенты с радостными улыбками тянулись к Стиву, они готовы были нести его на руках. Обезумевшая от счастья толстуха в украшенной цветами шляпе, сдвинутой набекрень, пела хриплым голосом, а мужчина с хмурым лицом отплясывал какой-то дикий танец победы.
В раздевалке пахло потом, влажными шерстяными фуфайками и бутсами. Шумели репортёры и тренеры, щёлкали замки шкафчиков, стучали шипы бутс по полу, со всех сторон слышались поздравления.
Вместе с группой бывших питомцев университета в раздевалку вошёл Маккейб. Бывшие питомцы были хорошо одеты и выглядели внушительно. Маккейб представил их Стиву, по-хозяйски обняв его за плечи.
— Ну, что я вам говорил? — ликуя, твердил он. — Что говорил вам старик попечитель? Ведь могут же играть! Эти ребята всё могут!
Маккейб и его гости ушли. К Стиву подошёл Клейхорн.
— Хауслер в больнице. Нос проломлен в двух местах. На лицо пришлось наложить девять швов.
— Бог мой!
Стив сел. Плечи его опустились, руки дрожали. Он так устал, что не мог переодеться, и продолжал сидеть, понурив голову, совершенно обессилев. Медленно нарастала боль в паху. Стив уставился пустым взглядом в бетонный пол, раздумывая, не сползти ли ему со скамейки и не полежать ли немного на полу. Вдруг кто-то его окликнул:
— Здравствуй, сынок.
Стив поднял голову. Перед ним стоял Эдди Эйбрамс.
— Эдди! Что ты здесь делаешь?
— Приехал по делу, нужно написать репортаж о сегодняшней встрече. Статейка получится что надо. Герой из нашего города — мы это здорово обыграем.
— Как ты живёшь, Эдди?
— Хорошо живу. — Эдди улыбнулся. — Здорово ты их обставил, сынок! В Западной Виргинии теперь не появляйся. Убьют они тебя.
Стив засмеялся. Ему было приятно видеть Эдди, даже на душе стало легче.
Они отправились в город, в кафе Мэрфа. Когда Стив вошёл, послышались приветственные возгласы. Подходили студенты, жали ему руку, представляли своих девушек или сестёр. «Это тот самый Новак, — подчёркивали они, — тот самый дружище Новак, который задал перцу команде Западной Виргинии». Стив благодарил их, не зная, что ещё сказать, чтобы поскорее отделаться от них.
Подошёл один из членов клуба «Каппа Сиг», Стив не помнил его фамилии. Молодой человек заявил сопровождавшей его очень юной девушке, что они со Стивом старые друзья. Да, да, давнишние друзья!
Мужчина небольшого роста со значком классного игрока сезона 1927 года на лацкане пиджака остановил Стива и, взяв его под руку, радостно сказал:
— Я Рендли из Аликвиппа.
Он ещё несколько раз тупо повторил, что он Рендли из Аликвиппа, а затем начал со всеми подробностями объяснять Стиву какой-то приём, который применялся в 1925 году. Классный игрок не отставал от Стива ни на шаг, пока тот пробирался в глубь зала.
Эдди наблюдал и улыбался. Когда они наконец остались одни и сели за стол, Стив нетерпеливо спросил:
— Скажи мне по правде, как тебе понравилась игра? Как я выглядел?
— Превосходно, сынок, — вяло сказал Эдди. — Ты играл превосходно.
— В чём дело? Тебе что-нибудь не понравилось?
— Всё понравилось. Говорю же, ты играл превосходно.
— Но в чём же всё-таки дело, Эдди?
Эдди внимательно осмотрел свои ногти, почистил их бумажной салфеткой, расправил галстук, пригладил и без того гладкие волосы.
— Неладно получилось с тем крайним нападающим.
— С Хауслером?
— Да. Хороший он парень.
Стив почувствовал, что Эдди не договаривает, как будто скрывает что-то.
— В чём дело, Эдди?
— Отец твой чувствует себя хорошо. Говорит, чтобы ты не набивал желудок всякой дрянью, как это было во время работы у Кубика. Велит тебе хорошо питаться.
Подошёл Мэрф и принял заказ: пиво для Эдди и молоко для Стива. Маленький, суетливый Мэрф стрекотал, как сорока.
— Съешь что-нибудь, — сказал он Стиву. — Ты ведь поработал сегодня, изрядно поработал. Возьми бифштекс. Я угощаю! — Он отдал распоряжение на кухню. — Слушай, брось, — прервал он возражения Стива. — Съешь хоть шесть бифштексов. Это твоя доля. Я выиграл сегодня пари. Двести долларов! Понимаешь, двести! — И он в приливе восторга и благодарности потрепал Стива по щеке. — Милый ты мой, дорогой мальчик!
Мэрф поспешил за стойку, а Стив укоризненно покачал головой, как бы извиняясь за него перед Эдди.