— Тебе ведь нравится это, — сказал Эдди. — Так не извиняйся, ради бога. Кто не любит, когда его хвалят. И ты такой же, как все.
Стив растерянно улыбнулся.
— Да, брат, ты такой же, — продолжал Эдди. Глаза Стива выражали недоумение. — Шестьдесят тысяч зрителей было сегодня на стадионе. Многие живут за сотни миль и видели тебя впервые в жизни, но все выкрикивали твоё имя. Они просто с ума посходили.
Эдди печально покачал головой. Мэрф принёс бифштекс. Эдди поднял стакан с пивом.
— За ваше здоровье! — Он засмеялся коротким, пустым смешком и с иронией повторил: — За ваше здоровье.
Стив чувствовал, как радостное, приподнятое настроение покидает его. В нём нарастало смутное беспокойство.
— Как ты думаешь, почему они так радуются сейчас? — спросил Эдди, не отрывая глаз от стакана.
— Потому что победил Джексон, — ответил Стив.
— Да большинство из них никогда к Джексону и близко не подходили, а радуются. Почему же?
— Не знаю. Сам скажи, если знаешь.
— Кто они — эти люди? Страховые агенты, домашние хозяйки, мясники и стенографистки. Что у них за жизнь? Да нет у них никакой жизни. Утром встают, целый день работают, вечером ложатся спать. Когда они ходят в кино, жизнь кажется им прекрасной и увлекательной, и они ждут, когда же и у них наступит такая же жизнь. Но она не наступает. Дни похожи один на другой — серые, скучные. И тогда они ищут отдушину. Вся страна ищет отдушину, везде, на каждом перекрёстке люди ищут выхода. Они смотрят фильмы, читают популярные журналы, принимают аспирин. Это ходячие мертвецы. У них есть лишь одно средство стать живыми — вообразить себя кем-нибудь другим. Вот почему они радуются при виде героя. Выберут себе парня — молодого, сильного, красивого, прочтут о нём или посмотрят на него и уже воображают себя на его месте. Им нужны герои. Подавай им кинозвёзд, солдат, знаменитых трубачей или футболистов. Им нужен такой герой, на которого можно посмотреть и представить себя на его месте. За это они платят деньги, платят, чтобы воспользоваться твоим телом. Платят, чтобы посидеть часа два на стадионе и побыть тобой; назавтра их ждут плач ребёнка, тяжёлые трудовые будни, язва желудка, головные боли, недомогания и скука. Но сегодня они живут твоей жизнью, и никто не может им в этом помешать.
Стиву было неприятно и немного обидно. «Зачем он всё так усложняет? — думал он. — В жизни всё иначе. Всё очень ясно и просто. Выходишь на футбольное поле и играешь. Какое тебе дело до того, о чём думают люди на трибунах? Я-то играю не для них, а для себя. Впрочем, откуда Эдди знать, что я чувствую, когда играю, каким я становлюсь сильным и уверенным. Да что он понимает в футболе, чёрт побери?»
И тем не менее Стив был растерян. За словами Эдди стояло что-то тревожное. Эдди не зря нащупывал какие-то скрытые течения, искал во всём более глубокий смысл. Жизнь не так уж проста — это понимал и Стив.
— Впрочем, пустяки, сынок, — сказал Эдди. — Ничего плохого в этом нет. Ты просто даришь им минуты счастья. В конце концов, футбол лучше, чем кино или бокс. Зрители знают, что артистам и боксёрам платят деньги, и это отчасти умаляет их славу. Но любитель, который играет из чистой любви к спорту, который старается ради победы своего родного учебного заведения, — боже милостивый, да такой любитель — это же просто невинный младенец. Он и вправду герой, и да храни господь его Душу!..
Стив осторожно поставил стакан с молоком на стол и спросил:
— Почему «храни его душу»?
— Почему? А вот слушай. Потому что, когда толпа ревёт и выкрикивает твоё имя, тебе начинает казаться, что ты какой-то особенный, что ты бог, что ты возвышаешься над массой хилых людей, словно смотришь на них с горы. Мало-помалу ты окончательно проникаешься этим убеждением и забываешь о том, что слава твоя продержится лишь до тех пор, пока из тебя можно будет извлекать наживу, что на тебя смотрят как на товар, выброшенный на рынок.
— Ты не прав, Эдди. Возможно, что к профессионалам так и относятся...
— Да профессионалам-то легче: у них нет никаких иллюзий. Для профессионалов это просто работа, и всё.
— В том-то вся и разница. А я люблю футбол. Он доставляет мне удовольствие. Играть люблю.
— Да брось ты болтать, словно малое дитя, — с досадой сказал Эдди. — Ну хорошо, футбол доставляет тебе удовольствие. Но наступит день, когда ты уже не сможешь привлекать зрителей на стадион, и тогда с этой горы тебя спихнут, да с такой силой, что костей не соберёшь. И не принимай всерьёз того, что я пишу в газете. Я, как клоун, существую для развлечения. Футбол я расписываю так, словно в этом мире всё честно. Но не позволяй газетам одурачивать себя.