Стив миновал территорию университета и пошёл по пешеходной дорожке к темнеющим вдали трибунам стадиона. Он вспоминал банкет: речь Маккейба, награда, торжественное пение, бурные приветствия... Да, это был триумф. И вдруг непонятно почему Стивом овладело странное гнетущее чувство, ощущение какой-то опасности, которая подкрадывается к нему и от которой некуда скрыться. Стиву показалось, что он одинок и всеми покинут; такое чувство он испытывал в детстве, когда отец гасил свет и выходил из комнаты, оставляя его одного в постели. А может быть, этот отчаянный страх зародился в нём, когда он был ещё совсем маленький и ничего не сознавал, в тот ужасный день, когда он звал мать, а она не пришла, и он увидел её неподвижно лежащей на кровати, у изголовья которой горели свечи и что-то бормотал священник.
Стиву до боли в груди захотелось, чтобы кто-то успокоил, утешил его. Он повернул обратно и прямиком направился через территорию университета в город, в гостиницу «Плантейшн Хауз». Подойдя к конторке дежурного, он спросил:
— Номер мистера Эйбрамса, пожалуйста. Эдди Эйбрамса.
Он взглянул на часы, висевшие над конторкой, и увидел, что время уже за полночь. Оказывается, он пробродил довольно долго.
— К сожалению, мистер Эйбрамс выехал.
— Благодарю вас.
Стив медленно пересёк вестибюль и вышел на улицу. На тротуаре он остановился, не зная, что делать дальше. К гостинице подъехал автомобиль, и Стив услышал голос девушки: она с кем-то прощалась. Потом машина отъехала, а девушка направилась к подъезду. Это была Мелисса.
— Здравствуйте, — сказал Стив.
Она остановилась и некоторое время пристально вглядывалась в его лицо. Потом узнала и улыбнулась.
— Здравствуйте! Поздравляю. Я тоже была на банкете.
— Я знаю.
Мелисса снова внимательно посмотрела на него.
— Что случилось?
— Ничего.
Она продолжала вглядываться в Стива. — Вы прекращаете тренировки?
— Просто не хочется спать.
Теперь он тоже стал разглядывать её, он не видел её так близко с тех пор, как она спала в кресле. Мелисса изменилась. Лицо у неё было уже не такое ясное и простодушное, как тогда. В ней появилась какая-то скованность, натянутость. Правда, это её не портило — скованность отражалась только в глазах, да ещё, пожалуй, в её резких жестах. Как ни странно, что-то приблизило её теперь к Стиву, ему показалось, что она уже не такая недосягаемая и недоступная, как прежде. Словно он открыл какую-то брешь в броне и мог теперь проникнуть в её внутренний мир.
— Не хотите прогуляться?
— Нет, благодарю. Меня, наверное, ждёт Маккейб.
— Понятно. Ну, тогда...
Неожиданно решившись, Мелисса взяла его под руку, и они пошли по улице. Стив старался шагать с ней в йогу. Они пересекли университетский городок и вышли к стадиону. У арки главного входа Мелисса сказала:
— Вот так все и делают, не правда ли?
— Что делают?
— Водят сюда девушек целоваться.
Стив остановился и высвободил руку.
— Простите, — сказала она. Стив повернулся и пошёл обратно. — Ну, пожалуйста, извините меня.
— А, ничего. Пойдёмте назад.
— Нет. Я хочу на стадион. Мы идём туда не как все остальные. Для вас всё иначе. Стадион — ваше владение. Он принадлежит вам. Войдёмте же, прошу вас.
Она взяла его за руку, и они пошли вокруг стадиона, пока не отыскали пролом в заборе. Затем, пройдя под бетонированной аркой с надписью «Выход № 12», они взобрались высоко на край чаши стадиона, в секторе двадцатиярдовой линии.
— Как здесь странно и пустынно, — сказала Мелисса. — Как-то не представляешь себе стадион пустым. Ведь только сегодня я сидела здесь и следила за вашей игрой, а кажется, что это было очень давно.
Они посидели молча.
— Очень интересно смотреть, как вы играете, — снова заговорила Мелисса. — Вы словно... Мне трудно найти сравнение... Когда вы играете, вы как фреска Ороско. Неужели вы и в самом деле такой? Такой... уверенный? Вы играете так просто, не делаете ни единого лишнего движения.
Высоко в небе бледным, холодным светом светила неполная луна. Стив смотрел на Мелиссу. Ему хотелось обнять её, но разве она позволит? Он боялся получить отпор. Лучше уж сидеть и томиться от страсти и нерешительности.
— Что вы думаете о попечителе? — спросила Мелисса.
— Не знаю. Таких, как он, я никогда не встречал.
— Он в восторге от вас. Да вы, наверно, и сами это знаете. Он будет к вам невероятно щедр. Луну достанет, если вы скажете, что она вам нужна. — Мелисса говорила мягко, но в голосе её звучало всё то же напряжение. — Он любит делать добро. И чего он только не придумывает. Когда я училась в школе, он неожиданно приезжал и увозил меня на самолёте в Нью-Йорк, чтобы сводить в театр. Или брал на неделю в мичиганские леса. А то вдруг присылал мне цветок, просто так, без всякого повода. Один-единственный цветок. Не орхидеи или какие-нибудь диковинные цветы, а маргаритку. Или нарцисс. Цветы, которые я люблю. А на пасху всегда присылал букет фиалок. Где бы ни находился, никогда не забывал.