Зазвенел телефон, Стив вышел в коридор и взял трубку.
— Алло!
В трубке раздался знакомый голос, только он был очень далёкий, с металлическим оттенком.
— Стив? Это Стив?
— Да.
— Привет. Говорит Уиттьер. Уит из Джексона.
— Здравствуй, Уит.
— Как дела, дружище? — после некоторой паузы спросил Уиттьер, а потом, не дожидаясь ответа, добавил: — Я сейчас в Нью-Йорке.
Голос весёлый, значит, ничего не случилось. Стив ждал.
— Слушай, дружище. Обязательно приезжай сегодня вечером. Мне надо тебя видеть.
— Сколько времени ты там пробудешь?
— Да нет, приезжай сегодня вечером. Сегодня же, друг. Это очень важно.
— Что случилось?
— Просто хочу видеть тебя.
Стив знал, что есть какая-то другая причина. Они были не такие уж близкие друзья, чтобы Уиттьер ради встречи с ним поехал в Нью-Йорк да ещё считал бы эту встречу очень важной.
— Извини, Уит, но сегодня не выйдет. Я сейчас в семейном кругу. Может быть, встретимся на той неделе.
— Нет, — ответил Уиттьер. — Надо сегодня.
— Извини, не могу.
Молчание. Уиттьер что-то сказал, но не в трубку, — видимо, он разговаривал ещё с кем-то. Стив не мог разобрать, что он говорит.
— Говори громче, Уит.
— Здравствуйте! — сказал девичий голос.
Этот голос он бы не спутал ни с чьим другим. Стива замутило от волнения, у него затряслись руки.
— Это Мелисса, — сказал голос.
У Стива ещё сильнее забилось сердце, в горле пересохло.
— Здравствуйте, Мелисса.
— Сколько от вас езды до Нью-Йорка?
— Около часа.
— Мы подождём вас. Мы сейчас в баре на Третьей авеню. Бар Тима Костелло. Он недалеко от...
Стив думал о том, как сказать ей, что он не может приехать. На улице шёл снег и белой полоской ложился на оконный выступ. В кухне слегка пахло тушёной капустой.
— А мы здесь ссоримся с буфетчиком, — продолжал спокойный голос Мелиссы. — Мы попросили мятной настойки, а он говорит, что если кто в канун рождества хочет пить мятную настойку, то пусть он, чёрт побери, делает её сам. Ну, вот мы и послали Рандольфа искать мяту.
— Кого послали?
— Бобби Рандольфа. Он из «Каппа Сиг».
Молчание. Стив смотрел на газовый фитилёк плиты, горевший ровным голубым пламенем, и думал о том, как сказать отцу, что в канун рождества он едет в Нью-Йорк.
— Да это неважно, знаете вы Рандольфа или нет, — сказала Мелисса. — Так, ни рыба ни мясо. Он вам не понравится. Зато от вас он придёт в восторг, вот увидите. Он преклоняется перед футболистами. Во всяком случае, он богат, поэтому мы и взяли его с собой. У нас с Уитом совсем не было денег.
«У нас с Уитом, — подумал Стив. — Ага, значит, так: у нас с Уитом».
Но в действительности не было «у нас с Уитом». В этом Стив убедился, когда снова услышал голос Мелиссы, мягкий и ласковый. От него щемило сердце.
— Стив... — Голос звучал теперь совсем рядом. Стив представил себе, как она стоит у телефона: чуть расставив ноги, с вызовом вскинув голову... — Стив, вы слушаете?
— Слушаю.
— Да нет, ничего. Я только хотела убедиться, что вы на проводе. — С нежной настойчивостью она добавила: — Мы должны встретиться с вами сегодня.
— Но я не могу.
— Я заставила Уита привезти меня сюда. Взяла машину Маккейба, сказала ему, что еду к друзьям в Ричмонд.
Молчание.
— Завтра мне надо возвращаться.
Стива охватило необъяснимое томление; забился пульс в висках и в кончиках пальцев.
— Ладно, — сказал Стив.
— Стив... — Голос Мелиссы стал громче, в нём слышалась просьба, почти мольба.
— Я сказал «ладно». Еду.
— Хорошо, — сказала Мелисса. — Очень хорошо, что вы согласились. Приезжайте скорее.
Она повесила трубку, не сказав «до свидания». Стив смотрел на полоску снега на выступе окна. Подул ветер, и снег смело.
Когда он вернулся в гостиную, Джои рассказывал Мануэлю:
— Служил в роте «Б» в бывшей моей части Лоу Кастильоне. Мы его прозвали Луп Мышь. — Джои встряхнул головой. — Так вот, живёт он сейчас с женой, тремя детьми и тёщей в Джексон Хейтс. В двух комнатах, на двадцать долларов в неделю. Хороший он был артиллерист. Слушай, Мануэль, не знаешь ли ты человека, который предложил бы работу хорошему артиллеристу?
— Погоди немного, —- ответил Мануэль. — И твой артиллерист понадобится, когда Дюпон начнёт новую войну.
— Через мой труп начнёт, — сказал Джои.
— Будет и труп.
Отец спросил Стива:
— Ты доволен, что опять дома?
Стив кивнул. «Скажу отцу, ведь сегодня рождество, — думал он, — рождение святого младенца Иисуса, который проповедовал любовь к ближнему. Вот по этому случаю я и влюбился и должен отправиться в Нью-Йорк...»