Мелисса улыбнулась Стиву холодной, сдержанной улыбкой.
— Дедушка старины Рандольфа был в армии Марса Роберта под Шапсбергом. Он сам нам об этом говорил. Разве не так, Рандольф?
— Пе-естань, до-огая, ну что ты, — ещё раз попросил Рандольф.
— А вот это, — продолжала Мелисса, кивая в сторону буфетчика, — старина Марти. Он тоже был в армии Марса Роберта под Шапсбергом.
Стив выпил стакан кока-колы и начал болтать с Уиттьером. Рандольф старался объяснить Мелиссе, что она самая красивая девушка в мире. Говорил он с невероятной серьёзностью.
— Ей-богу, до-огая, если бы ты уда-ила меня по лицу, я и то не имел бы ничего п-отив.
Мелисса смотрела на Рандольфа невидящим взглядом.
— Ей-богу, до-огая, — с отчаянием повторял Рандольф. — Послушай меня.
Стив наблюдал за Мелиссой. Какая она хрупкая и далёкая! Ему было обидно, что она не обращает на него внимания.
— Рандольф, — сказала Мелисса, — сделай одолжение, помолчи немного.
Она беспокойно оглянулась по сторонам и повернулась к Стиву.
— Заставьте и меня замолчать. Мне не нравится, что я так много болтаю. — Мелисса была словно чем-то напугана. — Пустынно здесь как-то. Я не хочу здесь больше оставаться.
Они оделись и вышли. Снег уже перестал. Они сели в большой, очень солидный линкольн и поехали по Третьей авеню, отыскивая подвальчик, в котором можно было бы выпить настоящего мюнхенского пива. Наконец нашли какой-то кабачок неподалёку от Семнадцатой улицы. В нём было полно студентов из Принстона, не уехавших на праздники домой. Маленький оркестр играл «Du, Du Liegst Mir im Herzen».
Никакого мюнхенского пива в подвальчике не оказалось. Рандольф дал музыкантам пять долларов и велел исполнять песни Джексона. Оркестранты принялись терпеливо разучивать «Нассау Холл» и «Лорд Джеффри Амхерст». Наконец Рандольф остановился на «Дикси». Оркестр исполнил её в темпе вальса.
Уиттьер был голоден, поэтому они ушли из подвальчика и направились на улицу Черри Лейн, где Рандольф знал хорошее местечко. Этот ресторанчик специализировался по бифштексам и бараньим отбивным. Пол в нём был усыпан опилками, а меню написано на деревянной дощечке. Официант держал перед ними эту дощечку, пока они выбирали блюда. Стив сидел и молча смотрел на Мелиссу. Ему хотелось остаться с ней наедине. Неужели они весь вечер так и проведут вчетвером? Угрызения совести, которые он старался подавить, нахлынули на него с новой силой. Оставил отца в канун рождества. Зачем? Чтобы слушать глупую болтовню Рандольфа? Заказывать надоевшую кока-колу и оставлять её недопитой? Зачем надо было лгать, обижать отца и Мануэля, которые так им гордились?
Рандольф был пьян. Он то и дело вставал и подходил к соседним столикам, предлагая людям познакомиться с парнем, который «навегняка будет иг-оком сбогной Амегики».
— Он п-осто гений футбола, — твердил Рандольф.
Было ещё не очень поздно — немногим более одиннадцати. Стив подумал: «Если я сейчас уйду, может быть, я успею вернуться до конца службы и встречу отца у церкви».
— Я не хочу встречать рождество здесь, — сказала Мелисса. — Мне хочется поехать в собор святого Патрика.
— Куда ты хочешь, до-огая, туда мы тебя и повезём.
— Проведите меня в церковь, — сказала Мелисса Стиву. — Вы католик, с вами меня пустят.
— Туда всех пускают.
— Только не Рандольфа. Нет, пьяного беднягу Рандольфа не пустят. Он должен остаться здесь. Пусть съест свой бифштекс и протрезвится. О нём позаботится Уиттьер. Правда, дорогой? А мы со Стивом съездим в собор святого Патрика, а потом вернёмся сюда за вами.
— Что ж, поезжайте, — сказал Уиттьер. — Мы будем здесь до вашего возвращения.
Рандольф тоже хотел идти, ему хотелось быть вместе с «к-асавицей Мелиссой и ста-иной Стивом», но Мелисса отрицательно покачала головой, и они со Стивом вышли на извилистую улицу, занесённую снегом. Со стороны Седьмой авеню доносился шум уличного движения.
— Я сама поведу машину, хорошо? — сказала Мелисса.
Они поехали на Пятую авеню. Над городом нёсся звон колоколов. В распахнутые двери собора святого Патрика вливались непрерывным потоком люди. Лунный свет падал на серые каменные узоры собора. Мелисса довела машину до Пятьдесят девятой улицы и повернула на запад.
Оба молчали. Стив смотрел на неё, едва различая тёмные завитки волос на затылке, вдыхая запах её духов. Она повела машину по шоссе Вест Сайд, а потом повернула на север. Город предстал перед ними, как огромная рождественская ёлка, увешанная маленькими аккуратными кистями жёлтых и светло-голубых огней; отражение неоновых реклам заливало улицы красноватым туманом.