— Слушай, — сказал Стив. — Ты уже не ребёнок и не должна допускать, чтобы он управлял твоей жизнью.
— Я понимаю. Я и пытаюсь быть самостоятельной. Честное слово, пытаюсь... — Она безнадёжно махнула рукой. — Это только на словах легко, но ты не знаешь Маккейба. Когда он хочет чего-то, то не останавливается ни перед чем. И это не потому, что он низкий и злой человек. Он лишь стремится получить то, в чём отчаянно нуждается. Я в этом убеждена. Кроме того... я его очень люблю.
Она выпрямилась и включила зажигание.
— Нам надо возвращаться. Бедный Уиттьер!
— Когда я тебя увижу?
— Завтра я должна буду уехать. Если Маккейб позвонит в Ричмонд, а меня там не окажется, он взбесится.
У Стива было такое чувство, что Мелисса ускользает от него, что всё рушится, и ему стало страшно. Он грубо схватил её за руку и сказал:
— Слушай! Я хочу видеть тебя. Я увижу тебя?
— Ну, конечно.
— Когда?
— Не знаю. Как только я смогу вырваться из дома, — сказала Мелисса каким-то унылым, тихим голосом. Она потянулась к стартеру, рука её дрожала. Потом Мелисса вдруг обернулась и бросилась к нему на грудь.
— Что со мной? О боже, что со мной? — с рыданием повторяла она.
Страх нахлынул на Стива с новой силой. Он обнял её, стараясь успокоить, утешить.
— Ну, что ты! Всё будет хорошо, — шептал он, нежно гладя её плечи и спину.
Наконец Мелисса успокоилась. Лёжа в его объятиях, она долго смотрела на него невидящим взглядом, потом, словно поняв наконец, что это он, слабо улыбнулась.
— Ты сердишься?
— Нет.
Она села.
— Это хорошо.
— Где ты будешь этой весной?
— Недалеко от тебя. В нескольких часах езды от Джексона.
— Что ты будешь делать?
— Рисовать, наверно.
— А что ещё?
— Читать, слушать музыку, есть и спать. В прошлом году я много работала. Доктор говорит, что у меня развилось малокровие. Какая глупость, правда? Хотела ехать в Мексику, чтобы порисовать немного, но Маккейб не разрешил. Сказал, что мне надо отдохнуть.
— Жаль, что я не разбираюсь в музыке, — сказал Стив. — Хотелось бы всё знать, а не знаю ни черта.
— Я попробую позаниматься с тобой. Только никуда я не гожусь. Я хочу сказать, что не умею доводить дело до конца. Маккейб всегда мне это говорит.
Она включила стартер.
— Когда ты приедешь ко мне в гости, мы обязательно послушаем пластинки. У меня есть замечательные пластинки: Бесси Смит, все фуги Баха и чудесный концерт Гершвина — он почему-то всегда напоминает мне о Нью-Йорке. Хочется плакать, когда слушаешь этот концерт.
Они поехали обратно. Мелисса сосредоточенно смотрела на дорогу. Стиву казалось, что она снова отдалилась от него. А когда они доехали до моста Джорджа Вашингтона, она стала совсем чужой.
— Разреши мне высадить тебя здесь, — сказала она. — Пожалуйста. Тебе отсюда ближе добираться, а я и одна смогу доехать.
Стив открыл дверцу. Мелисса взглянула на него.
— Весна у нас должна быть хорошей, — ласково пообещала она и поцеловала его в щеку. — До свидания.
Стив попрощался, захлопнул дверцу и направился к автобусной остановке.
Вечером следующего дня, когда Стив собрался пойти с отцом к Мануэлю, пришёл Эдди Эйбрамс.
— Кажется, опять новость, — сказал он. — Только на сей раз у меня.
— О чём ты, Эдди?
— Еду в Джексон. Буду работать по связи с прессой, популяризировать футбольную команду. Заключил соглашение во время последней моей поездки к вам. Весной уже буду в Джексоне.
— Вот это здорово! — удивлённо воскликнул Стив.
— У меня тут случилась история с одной девчонкой из Медоубрука, и сейчас очень нужны деньги. Хочу на ней жениться. Надо внести выкуп за её контракт с хозяином оркестра. Джексон предложил мне кучу денег, я столько ещё никогда не получал. Глупо было бы с моей стороны отказываться.
— Конечно, глупо. Поздравляю.
Эдди лукаво улыбался. В его голосе не было и следа прежней суровости. Он явно предлагал мир.
— Я хочу, чтобы у нас всё было, как прежде. Хватит нам пикироваться. Пора мириться. Ведь мы с тобой хорошо ладили когда-то.
Стив искренне обрадовался. Он благодарно кивнул:
— Разумеется, Эдди.
Так они стояли, глупо улыбаясь и пожимая друг другу руки.
И в Джои Стив начал замечать перемену. Видимо, работа ему нравилась. Хотя он проработал только неделю, он уже освоил новую специальность и гордился своими успехами. Теперь, когда Джои разговаривал со Стивом, в его словах уже не звучала горькая обида. Он даже стал с любопытством расспрашивать Стива о его делах в университете. Однажды, когда Стив рассказывал о Джексоне, он насмешливо спросил, задрав голову, словно петух: