Видение исчезло, оставив ощущение ужасающей пустоты и горя, и Стив заснул наконец беспокойным сном.
Маккейб уехал по делам в Новый Орлеан. Прошло три дня, пока Эдди Эйбрамс сумел разыскать его и вызвать по телефону. А спустя ещё два дня Маккейб наконец встретился с Эдди в «Плантейшн Хауз».
— А я думал, что вы вовсе не вернётесь, — угрюмо сказал Эдди.
— Что за спешка?
— Я не спешу. Совсем не спешу. Ещё двадцать четыре часа, и вы останетесь без футбольной команды и всем будет легко и весело. Одного игрока мы уже потеряли. Кепплер предложил Хауслеру пятьдесят долларов в месяц. Он сразу согласился, и я его не виню.
— Ладно, — сказал Маккейб. — Чёрт с ним, с Хауслером. Пусть уходит.
— Вы рехнулись, — изумился Эдди.
— Я сказал, пусть уходит.
Эдди пожал плечами.
— Тогда вам пришёл конец. Считайте, что с этого момента и я у вас не работаю.
Маккейб посмотрел на Эдди.
— Чего ты испугался? Подумаешь — крайний нападающий! Велика важность. Возьмём другого.
— Слушайте, — сказал Эдди. — Во-первых, крайние нападающие на дороге не валяются. Во всяком случае, такие, как Хауслер. Во-вторых, откуда вы знаете, что не уйдёт ещё кто-нибудь? Они уже говорили с другими ребятами. А Новаку они предлагают всё, кроме вокзала Гранд Сентрал. Если уйдёт один, за ним потянутся и другие.
Маккейб закурил сигару. Эдди продолжал:
— Я предупреждал вас с самого начала, когда только что приехал сюда. Вы слишком бесцеремонны с этими ребятами, и у вас будут неприятности. Теперь времена не те, что десять лет назад. Нынче футболистов на мякине не проведёшь. Да и как не платить? Почему? Они имеют на это право. Сколько зарабатывает ежегодно каждый приличный колледж на футболе? Миллион, а то и больше! В прошлом году Мичиган сорвал хорошенький куш — больше миллиона долларов. А сколько дохода получает Нотр-Дам — один бог знает. С такими ребятами, как наши, Джексон наживёт состояние. А кто, как не игроки, имеет наибольшее право получить часть этих денег? Почему они должны ложиться костьми ради одной славы?
— Довольно орать, — сказал Маккейб. — Садись. Что, по-твоему, мы должны предпринять?
— Надо платить. Установите им приличное жалованье. Вы ведь не рассчитываете, что на ваших заводах люди будут работать бесплатно?
— Не так это просто. Существуют другие попечители.
— Это уже ваша забота. Я знаю одно: Кепплер — проворный малый. Говорят, он так быстро похищает ребят из университетов, что они не успевают даже взять с собой вещи. Ещё неделя, и он так вскружит Новаку голову, что тот оглянуться не успеет, как окажется в Техническом колледже.
Маккейб быстро встал.
— Ладно. Скажи Теннанту, что я назначаю лучшим ребятам по пятьдесят долларов в месяц. Сколько дать остальным, определи сам.
— Не пятьдесят, а шестьдесят!
— Ладно, шестьдесят. — Маккейб задымил сигарой. — На кого ты работаешь, на меня или на них?
— На славу. Ради славы работаю.
В тот же день вечером Маккейб вызвал Стива в «Плантейшн Хауз».
— Эдди с тобой говорил?
— Да.
— Хорошо. Чтоб я больше не слышал всякой чепухи насчёт твоего ухода. Твоё место здесь. Мы позаботимся о тебе. Даю слово.
Стив кивнул.
— Я и не собирался уходить.
— Ну, так это на всякий случай. — Маккейб налил себе виски. — Между прочим, Хауслер остаётся. Мы сделали так, чтобы он был доволен.
— Это хорошо, — сказал Стив, поднимаясь. — Мне надо идти. Надо заниматься.
— Я хочу поговорить с тобой. Садись.
Стив стоял в нерешительности.
— Я должен быть сегодня на вечере в клубе «Бета». Кажется, в честь корреспондента «Кольерс». Эдди велел, чтобы мы все там были.
— Я хочу поговорить с кем-нибудь, — потребовал Маккейб. — Не могу я один сидеть в этой проклятой комнате и глазеть на стены? Через несколько минут вернётся Джон, и тогда ты пойдёшь.
Маккейб осушил свой стаканчик и наполнил снова. Он сидел в глубоком кресле, но ничего не говорил. Просто сидел, постукивая носком ботинка о свою трость, и взбалтывал в стаканчике виски. Потом резко сказал:
— Вернулась Мелисса. Она здесь, в городе. Хочет встретиться с тобой.
Он посмотрел на Стива маленькими покрасневшими глазками. Стив пожал плечами.
— Ты хочешь её видеть? — спросил Маккейб.
— Не знаю.
— Брось молоть чепуху. Конечно, хочешь. Во всяком случае, она-то хочет встретиться с тобой, — закончил он недовольным тоном.