— Успокойтесь, хозяин.
Джон крепко взял Маккейба за руки. Тот сопротивлялся изо всех сил, но всё же не смог освободиться.
— Не подходи ко мне, грязный слизняк, не подходи! Где Киска? Где она?
Стив с ужасом и изумлением смотрел на тяжёлую качающуюся фигуру своего покровителя. Ему было и смешно и страшно. Что это? То ли Маккейб просто пьян, то ли болен какой-то страшной, постыдной болезнью.
Между тем Джон продолжал успокаивать Маккейба.
— Успокойтесь, хозяин, — ласково, словно ребёнку, говорил он.
Потом Джон обернулся к Стиву и кивнул головой в сторону двери.
Стив схватил пальто и бросился к выходу. Закрывая за собой дверь, он слышал, как Маккейб прерывисто бормотал:
— Только ты один у меня остался, Джон. Ты да Киска. Вы у меня единственные.
В клубе «Бета» Эдди организовал банкет. Должен же обозреватель журнала «Кольерс» почувствовать настоящую студенческую атмосферу! Стив отправился туда с Хауслером и Клейхорном. Едва он оказался в клубе, как понял, что пришёл зря: слишком много народу, слишком много шума. В зале пахло перекисшим пивом, глаза застилал табачный дым.
Кто-то играл на пианино и писклявым нудным голосом пел песню йельских студентов «Уиффенпуф». Высокая девушка с лошадиными зубами демонстрировала сложный вариант румбы. С упрямой весёлостью она без конца повторяла одни и те же па и отсчитывала такт. Раз-два, раз-два. Девица в золотом ожерелье доказывала, что студенческая община — это «блеск». Вечеринка — тоже «блеск». Синатра поёт потрясающе. Она без ума от Синатры, он — «блеск», что бы о нём ни говорили.
Стиву подали пива. Он стоял и держал стакан в руке до тех пор, пока пиво не выдохлось. Потом стал оглядываться вокруг, ища, куда бы можно было поставить стакан, и увидел Мелиссу, входившую в зал с Маккейбом. Она смеялась и, покачивая головой, говорила:
— Да не верю я этому. Не верю!
Какой у неё красивый, чёткий изгиб губ. Только сейчас Стив понял, как унижало и мучило его молчание Мелиссы. Им вдруг овладели гнев, отчаяние и отвращение к этому залу. Он не хотел встречаться с Мелиссой и направился было к выходу, но Маккейб окликнул его.
— Мне надо поговорить с тобой, — сказал он.
Мелисса поздоровалась со Стивом, он же упорно смотрел на Маккейба, избегая взгляда Мелиссы.
— Мне надо поговорить с тобой, — сказал попечитель, взяв Стива под руку. — Пойдём в библиотеку или ещё куда-нибудь. Извини нас, Киска, ладно?
Маккейб увёл Стива, а Мелисса осталась одна и ещё долго глядела на дверь, за которой они скрылись.
— Я хочу просить тебя об одолжении, — сказал Маккейб, как только они вошли в библиотеку. — Хочу попросить тебя сделать для меня одну вещь.
— С удовольствием.
— Я хочу, чтобы Мелисса поехала обратно в Мексику заниматься живописью. Девчонка берётся то за одно, то за другое и ничего не доводит до конца. Если она спросит твоего совета, скажи, что, по-твоему, ей надо ехать обратно, продолжать занятия живописью.
Стив понял, что Маккейб пытается использовать его в своих целях. Он вспыхнул от обиды и гнева. В этот момент открылась дверь и вошла Мелисса.
— Оставь нас, Киска, — сказал Маккейб.
— Я хочу поговорить со Стивом.
— Потом, когда мы кончим.
— Нет, не потом. Мне надо сейчас.
Маккейб взял её за руку и повёл к двери.
— Потом, Киска.
Мелисса хотела вырваться, но Маккейб крепко держал её и подталкивал к двери. Мелисса споткнулась, Маккейб наконец отпустил её и стал пристально смотреть на Стива. Стив выдержал его взгляд, а потом ринулся вон из комнаты и из этого клуба, мимо дребезжащего пианино, прочь от гула голосов, к выходу.
На улице шёл дождь, холодный и неприветливый. Стив услышал, что Мелисса зовёт его. Первым его побуждением было бежать, но он остановился. Мелисса спустилась с парадного крыльца клуба. Стив ждал.
— Куда ты идёшь?
— В город. Мне надо повидаться с Хауслером, — сказал Стив первое, что пришло ему в голову.
— Но Хауслер в клубе.
Стив молчал. Он стоял перед ней, и от злости у него дрожали руки и сильно билось сердце. Мелисса всё смотрела на него. Она казалась очень маленькой, лицо её осунулось и побледнело, волосы намокли, короткие, как пёрышки, тёмные завитки прилипли ко лбу, влажные скулы блестели. Стиву было больно видеть её. «Чёрт побери, оставь меня в покое. Оставь меня в покое», — мысленно повторял он. Мелисса не сводила с него молящего взгляда. А ему страшно хотелось ударить её.
— Что ж, иди, — сказала она.
— А ты возвращайся в клуб, простудишься.
— Я знала, — тихо проговорила она. — Я знала, что причиню тебе боль. Я клялась, что не уеду, и всё-таки уехала.