Стив даже не вспомнил, что он видел такого вот студента и девушку несколько месяцев назад в одном фильме. Девушка Стива была загорелая, в белом платье; вот она повернулась и посмотрела на него, и он увидел резко обозначившиеся сквозь платье соски её грудей; потом она нагнулась, чтобы поцеловать его, и её тёмные глаза вдруг расширились и загорелись страстью.
Но восторг прошёл, видение исчезло. Стив вспомнил, что сидит в своей убогой комнате. Он посмотрел на люстру из гранёного разноцветного стекла, от которой падали зелёные, красные и жёлтые полосы света, и им понемногу стало овладевать чувство уныния и отвращения. Ему вспомнилось детство. Когда он возвращался из школы, в доме было холодно и пусто (в нём всегда было пусто!). Стив входил в полутёмную комнату, зажигал свет и садился на пол, в круг света, падавшего от лампы. Ему казалось, что, пока он сидит на этом островке света, никто и ничто его не тронет: ни страшные чудовища из пустых комнат за его спиной, ни дом, такой чужой и холодный. Так и просиживал он сумеречные дни своего детства, со страхом вглядываясь в темноту и ожидая возвращения отца.
Стив вдруг понял, что он ненавидит эту грязную, убого обставленную комнату. Он стыдился её.
Белфридж, уже выйдя на улицу, сказал:
— С этим было легко. Я боялся, что он заломит бог знает какую цену. С ним всё будет в порядке.
Тут он словно что-то вспомнил и просительно добавил:
— Слушай, Эванс, сделай одолжение, не говори ты ничего, когда мы встречаемся с этими ребятами. Сиди себе спокойно. Сиди и представляй из себя героя.
— Выпить бы не мешало, — сказал Эванс.
— После, когда приедем в Филадельфию.
— Хоть одну рюмку. По-быстрому.
— Я сказал: когда приедем в Филадельфию. Нам надо торопиться. У нас ещё работы — на неделю.
— Кто теперь на очереди?
— Защитник из Скрантона. Местрович. Твёрдый орешек. Пенсильванский университет обрабатывает его уже несколько месяцев.
Садясь в машину, Белфридж с удовлетворением подумал, что он прекрасно сделал, наняв Эванса. Как тренер он никуда не годится, даже когда бывает трезв, но марка сборной Америки иногда служит неплохой приманкой для ребят. Свои пятьдесят долларов в неделю он отрабатывает.
Машина тронулась с места и понеслась, оставляя позади себя обветшалые двухквартирные дома, реку и фабрики с высокими трубами, смутно вырисовывающимися в лучах угасающего солнца.
Глава вторая
Стив торопливо шёл по редакции, ловко лавируя между письменными столами. Он нашёл Эдди Эйбрамса в углу за изрезанным столом — здесь и помещался спортивный отдел газеты «Ньюс-Диспетч».
— Ты занят, Эдди?
Эдди вместе со стулом отодвинулся от стола.
— Привет, дорогой. Что у тебя?
Эдди Эйбрамс был седеющий маленький человечек — немногим выше пяти футов. Одевался он довольно причудливо, ему хотелось, чтобы его принимали за коннозаводчика. Он носил тэтерсольские жилеты и шляпы с плоской тульёй, которые не совсем шли к нему; в таком наряде он был похож скорее на отставного жокея. Эдди ведал спортивным отделом газеты «Ньюс-Диспетч». Он был хорошим газетчиком, но нью-йоркские газеты почему-то не приглашали его. Да Эдди, кажется, и не жалел об этом. Он пользовался в своём штате большим авторитетом. Школьные тренеры доверяли ему, автогонщики из Нэтли советовались с ним, а завсегдатаи теннисных кортов в Монтклэре и Спринг Лейке считали его своим наставником. Спортивную хронику в «Ньюс-Диспетч» он делал довольно добросовестно и не шёл ни на какие подкупы. Да, на баскетбольных площадках и стадионах Эдди слыл за неглупого малого, но была у него одна слабость: Эдди вечно влюблялся в молодых певичек из отелей, а те неизменно оставляли его в дураках.
— Я выбрал университет, Эдди, — сказал Стив.
— Ну?
— Поступаю в Джексон.
Эдди слабо улыбнулся.
— Брось шутить.
— А я не шучу. Я поступаю в Джексон. Сегодня они приезжали ко мне. Мы обо всём договорились.
Эдди достал из кармана пиджака белый платок, вытер им руки, потом аккуратно сложил его и положил обратно в карман. Руки у Эдди едва заметно дрожали. Он тихо спросил:
— Почему же именно в Джексон?
— Это очень хороший университет.
— Но его команды уже много лет славятся скверной игрой.
— Да дело не в футболе.
Эдди достал из ящика стола пилку для ногтей и начал чистить и без того чистые ногти.
— Что с тобой, Эдди? Ты сердишься?
— Нет.
— Такой университет, как Джексон, даёт много преимуществ.