— Да. Конечно.
Эдди продолжал тщательно трудиться над своими ногтями. Стив видел, что он расстроен и зол. Причина была ясна: впервые он принял решение, касающееся собственного будущего, не посоветовавшись с Эдди. Стив вдруг почувствовал себя виноватым. Он мысленно перечислил всё, что Эдди сделал для него, все его советы и услуги. Режим питания, утренняя и вечерняя гимнастика. Эдди научил его носить в кармане резиновый мяч и беспрестанно сжимать его, чтобы укреплять кисти рук; натирать тело жиром после душа; пить перед началом игры очень сладкий горячий чай, чтобы увеличить запас энергии. Эдди всегда был недоволен либеральным режимом тренировок, установленным Мослером. Он ухаживал за Стивом, как за чистокровным призовым скакуном, без устали работал с ним летними вечерами, заставляя совершенствовать технику удара. Именно благодаря Эдди Стив приобрёл популярность среди зрителей и читателей газет. Эдди всегда подсказывал ему смелые тактические приёмы, предостерегал от обмана, научил его быть вежливым и скромным в беседах с корреспондентами, благодаря чему Стив завоевал репутацию «доброго малого».
Стив с досадой искал оправдания тому, что на этот раз он не посоветовался с Эдди. Эдди слишком навязчив, никогда не позволяет и шагу ступить самостоятельно. Вечно разыгрывает из себя самого господа бога.
«Он относится ко мне, как к ребёнку, — сердито размышлял Стив. — Как будто у меня нет своей головы, чтобы что-то решить. Жизнь-то ведь моя, чёрт побери! Я не обязан согласовывать с ним каждый свой шаг».
И всё-таки, несмотря на эти рассуждения, Стив в глубине души сомневался и чувствовал угрызения совести; его преследовало сознание того, что он и не собирался обсуждать с Эдди своё намерение поступить в Джексон.
— Они хотят собрать настоящую команду, — сказал Стив. — У них там Рыжий Эванс в тренерской группе.
Эдди поднял голову.
— Рыжий Эванс дурак и шалопай, — медленно ответил он. — Даже фамилии своей написать не может.
Эдди встал и пошёл через комнату к умывальнику. Стив последовал за ним. Стоя рядом с умывальником, он наблюдал, как Эдди моет руки, тщательно намыливая между пальцами и вокруг худых запястий.
— Ну и грязно же здесь, — сказал Эдди. — Как в свинарнике. Куда ни посмотришь, везде одна мерзость!
Он продолжал говорить, не повышая голоса:
— Я наблюдал за тобой, когда ты был ещё новичком в этом деле, маленькой вонючкой, не умевшей даже найти выход из душевой комнаты. Первые репортажи о тебе сделаны мной. Я полюбил тебя. Мне нравилось, как ты себя держишь.
— Знаю, Эдди.
— Я нянчился с тобой, как со своим собственным сыном.
Эдди вытер руки куском туалетной бумаги.
— Одна грязь, а не полотенце. Меняют раз в год, перед рождеством.
Он подтянул узелок безукоризненно повязанного шёлкового галстука, почистил щёткой отвороты пиджака, провёл пальцем по внутренней стороне воротничка сорочки, разглаживая его, и казался уже щегольски одетым, свежевыбритым, подтянутым.
Эдди спокойно посмотрел на Стива.
— Знаешь, что ты делаешь? Кончаешь жизнь самоубийством. Если пойдёшь в эту лавочку — считай, что тебя уже нет в живых. Никто о тебе ничего больше не услышит.
— Услышат, не беспокойся.
— Ты сумасшедший. Погибший человек. Даже если ты будешь играть как бог, никто на это не обратит внимания. Можешь распроститься теперь со своей мечтой играть со временем в сборной Америки. Какое кому дело до того, что ты будешь играть за эту паршивую кучку любителей? Как бы хорошо ты ни играл, всё равно никто тебя не заметит и не оценит, если ты не вступишь в настоящую команду большого университета.
Эдди вышел из уборной и быстро зашагал к своему столу. Помолчав немного, он мягким, усталым голосом сказал:
— Они ведь убьют тебя.
— Ничего, я о себе позабочусь.
— Убьют всё равно. Голову оторвут. И ты ничего не сможешь сделать. Заведение, подобное Джексону, не очень-то раскошеливается, чтобы привлечь хороших игроков. Одного-двух человек в сезон им, может, и удаётся заполучить, но не больше. В этом году они заманили тебя и на этом успокоятся. Ты думаешь, кто у них будет в команде? Студентики, паршивые студентики! Хорошенькие, чистенькие американские мальчики, не умеющие отличить футбол от дыры в голове. Тебе придётся отдуваться за всю команду, чёрт бы её побрал!
— Ну хватит, Эдди.
Стив чувствовал, как в нём растёт неприязнь к этому человеку. Ему теперь казалось, что всю свою жизнь он позволял другим людям принимать за него решения. Он всегда находился под влиянием посторонних сил: Эдди, нехватки денег, Мослера, Джои, отца. Только на футбольном поле они позволяли ему действовать самостоятельно. Но вот он наконец сам за себя решил, сам наметил план, и снова ему преграждают дорогу, Эдди говорит с ним, как с ребёнком, хочет помешать ему. Чёрт побери, почему они не оставят его в покое? Стив знал, что он никогда не расскажет Эдди о том, какие скрытые соображения заставили его избрать Джексон, и неспособность защитить себя перед ним приводила его в ярость.