— Держи, — сказал Джои, протягивая яблоко в окно автомобиля. — Съешь. Тебе полезно. — Он помахал рукой и зашагал прочь.
Вечером Стив и отец ужинали вместе. Отец был доволен и взволнован. Стив не знал, как объяснить ему, что он может провести в Белых Водопадах только одну ночь. Отец не выглядел больным. На вид он был таким же, как прежде, только передвигался немного медленнее.
Стив боялся неприятного разговора об отметках, но отец молчал. Они пошли к Мануэлю, и отец там порядком выпил. Он шёл домой, пританцовывая и напевая польские песни.
Стив вспомнил прежние времена — давно это было! — вспомнил, как отец вот так же веселился и радовался. Он приходил домой поздно ночью, поднимал Стива с кровати и кружился с ним по комнате. Стив любил эти минуты. Ещё не проснувшись как следует, он крепко обнимал отца и улыбался, вдыхая запах вина. Он и теперь улыбался, поднимаясь вслед за отцом по лестнице.
Дома отец взял Стива за руку и, приложив к губам палец в знак молчания, повёл его к чуланчику в передней. В чулане он снял с полки большую коробку, с таинственным видом понёс её в гостиную и поставил на стол под самую лампу. Пальцы плохо его слушались, и он никак не мог развязать узел бечёвки. Стив хотел было помочь, но отец не позволил и, всё так же заговорщически посмеиваясь, ещё долго возился с коробкой. Наконец он не вытерпел, порвал бечёвку, снял с коробки крышку и, гордо улыбаясь, предложил Стиву взглянуть, что там лежит. В коробке был новенький смокинг, его шёлковые лацканы блестели при свете электрической лампы. Отец осторожно коснулся ткани своими грубыми пальцами.
— Замечательный костюм. Ничего подобного у меня никогда не было.
— Зачем он тебе, папа? — озадаченно спросил Стив.
Отец гордо вскинул голову и улыбнулся с видом человека, знающего разгадку величайшей тайны.
— Для чего, для чего... В том-то и дело. Думаешь, зачем такому старому ворону, как я, этот замечательный смокинг? Зачем, да? — Отец многозначительно умолк, а потом, тщательно отчеканивая каждое слово, сказал: — Чтобы надеть его, когда мой сын закончит университет, — вот зачем.
Стив улыбнулся:
— Но, папа, я перешёл только на третий курс. Мне ещё два года учиться.
Отец повернулся к коробке и вынул из неё смокинг.
— Два года пролетят быстро, а у меня к тому времени всё уже будет готово.
Потом тень сомнения вдруг пробежала по его лицу, и он обернулся к Стиву.
— Правильно я выбрал? Купил то, что нужно? Тебе не будет стыдно за меня?
На выпускные торжества в университете обычно никто не надевает вечерних костюмов, но Стив успокоил отца:
— Ты будешь выглядеть замечательно. Я буду гордиться тобой.
— Это Мануэль помог мне выбрать. Он ведь работал когда-то метрдотелем, так что умеет разбираться в таких вещах.
Отец снял свою поношенную безрукавку и с трудом влез в смокинг.
— Я очень рассердился, когда увидел, что твои отметки гораздо хуже, чем в прошлом году. Но потом я сказал себе: «Эх, ты, козёл, глупый козёл! И не стыдно тебе? Ты потерял веру в мальчика! Безмозглый козёл, ты думаешь, что твоему мальчику легко сейчас? Дай ему срок».
Отец кивнул Стиву, потом повернулся в сторону и поклонился воображаемому почтенному лицу:
— Здравствуйте, профессор! Да, да, я отец Стива Новака.
Отец расхаживал по комнате, слегка покачиваясь, раскланиваясь и приветствуя воображаемых собеседников: профессоров, докторов, банкиров. Попросту, грубовато он просил их:
— Тише, пожалуйста. Сейчас будет говорить мой сын. — Отец прошёл на цыпочках к своему креслу, поклонился всем и сел. Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза.
Стив смотрел на него и с болью думал о том, как они бесконечно далеки друг от друга. Он совсем не знает этого усталого одинокого старика. Любовь и нежность к отцу нахлынули на него. Ему хотелось извиниться перед ним, пообещать, что теперь всё будет иначе, что он будет учиться и много работать. Но Стив не знал, как выразить это словами:
— Слушай, папа... — начал он наконец. В ответ раздался тихий вздох. Отец устроился поудобнее в кресле и тихонько захрапел.