— Ты как себя чувствуешь? — снова спросил его Уиттьер.
Стив открыл рот, чтобы ответить, но не произнёс ни звука.
— Бери мяч, — сказал Уиттьер.
Они вырвались из свалки. Стив поймал мяч и побежал. Но земля вдруг закружилась перед ним, как колесо, солнечный диск заскакал по небу...
Судья дал свисток. На поле вышел врач и посмотрел на неподвижное тело Стива.
— Не пытайтесь поднять его. Подождите носилки.
Запах был сухим и острым, дышать было больно. Стив открыл глаза: врач держал флакон у его носа. Нашатырный спирт. Медленно возвращалось сознание. Стив понял, что лежит на столе в тренерской комнате, недалеко от главной раздевалки. Рядом с озабоченным видом расхаживал Теннант. Стив вопросительно посмотрел на него.
— Игра закончилась вничью, — сказал Теннант. — Никто не открыл счёта.
Стив опять почувствовал приступ боли в плече.
— Ничья с командой Тулейн — не так уж плохо, — продолжал Теннант. — На большее мы не смели и надеяться.
Это сообщение не доставило Стиву никакой радости. Он был весь поглощён глухой нарастающей болью, комната снова поплыла перед его глазами. Стиву вдруг почудилось, что возле него сидит Джои и, как всегда, улыбается печальной и насмешливой улыбкой. Неожиданное открытие поразило Стива: у Джои было точно такое же выражение лица, как у той девушки со шрамом, которую Стив часто видел во сне. И тот же взгляд, чуть насмешливый и жалостливый. Странно, что он раньше не замечал этого сходства. Но теперь он ясно видел: взгляд у них один и тот же. Он стал рассеянно размышлять о том, что бы это могло значить. Когда Джои так улыбался, Стив всегда испытывал чувство вины и унижения, и, когда ему снилась та странная девушка, им овладевало то же чувство. Стиву хотелось ещё поразмыслить над этим странным совпадением, но в эту минуту взгляд его остановился на Эдди, и он возвратился к действительности. Эдди стоял в углу и говорил:
— Газеты расценивают этот результат как неожиданный. Он равносилен победе.
— Давайте-ка лучше сделаем рентген, — сказал доктор Комсток.
Он помог Стиву слезть со стола, и они прошли в комнату первой помощи.
— Ну, что там видно, доктор? — спросил Теннант.
— Расхождение сочленений. Не знаю, насколько серьёзное. Между костями, кажется, обнажён нерв — отсюда и боль.
Теннант озабоченно нахмурился:
— Когда же он сможет играть?
— Это я скажу лишь после того, как увижу снимок.
Комсток сделал рентгеновский снимок, заставил Стива принять несколько пилюль и дал целую коробочку этих пилюль с собой, на случай если из-за боли он не сможет спать. Потом доктор молча, не глядя, стал совать свои принадлежности в саквояж. Видимо, он был чем-то недоволен.
Теннант тихо, почти шёпотом сказал:
— Мне не следовало разрешать тебе возвращаться туда. Я, видно, сошёл с ума.
— Я же сам хотел, — ответил Стив.
— Нет, я просто сошёл с ума.
— Вы не виноваты. Я сам хотел идти.
— В том-то и дело, что сам хотел идти! Ты ведь героем хотел быть, чёрт возьми! — в ярости повернулся к нему Эдди.
Стив безучастно смотрел на него.
— Тебе непременно надо было это сделать! — кричал Эдди. — Тебе надо было выйти на поле, дурацкая твоя башка!..
Эдди вдруг смолк, потом тихо сказал:
— А, чёрт, кого тут винить! Не ты виноват, конечно, не ты... — Он повернулся к доктору: — Может быть, не так уж всё серьёзно?
— Может быть. — Комсток щёлкнул замком саквояжа. — Во вторник жду вас у себя в кабинете, Новак.
Стив кивнул и поплёлся в раздевалку, чтобы переодеться. В коридоре стоял какой-то человек.
— Новак...
Это был Доббс, блокировщик команды Тулейн. В обычном костюме он уже не выглядел таким большим, как на футбольном поле.
— Как ты себя чувствуешь, друг?
— Ничего, — ответил Стив.
— Я хотел спросить: ничего серьёзного? — Стив отрицательно покачал головой. — Ну, я очень рад, — с облегчением сказал Доббс. — Извини, что я охотился на тебя. Мы ведь считали тебя самым опасным.
— Ну, конечно. Всё в порядке.
Они вошли в пустую раздевалку. Стив открыл свой шкаф и начал расшнуровывать штаны. Левая рука не действовала, он неловко тянул за шнурок.
— Погоди, дай я помогу, — сказал Доббс. Он расслабил шнурок, потом выпрямился.
— Это ведь моя работа. У меня жена и ребёнок. Три года я служил в морской пехоте. Мне нужны были деньги, а они предложили сто пятьдесят долларов за то, чтобы я вывел тебя из строя.
Стив, рассеянно слушая, снял с себя набедренные подушки. «Сто пятьдесят долларов. Он получил сто пятьдесят долларов за то, что вывел меня из строя!» Стив не почувствовал ни удивления, ни отвращения, ни гнева; он не почувствовал ничего. Ему уже случалось слышать, что в некоторых колледжах платят игрокам большие суммы, если они выведут из строя «звезду» противника.