— Ничего. Обо мне не беспокойся.
Он достал из шкафа полотенце и медленно пошёл в душевую.
Стив вышел со стадиона. Он с трудом передвигал ноги. Повязка больно сдавила плечо; от пилюль, которые дал ему доктор, голова онемела и казалась деревянной.
На улице было темно, сыро и мрачно. Резкий ветер сердито шелестел последними листьями на ветвях деревьев. У тротуара стояла машина: его ждала Мелисса. Когда Стив открыл дверцу, Мелисса с беспокойством посмотрела на него.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ничего.
— Я, пожалуй, отвезу тебя в общежитие.
— Нет. Поедем в гостиницу. Я хочу туда.
Войдя в комнату Мелиссы, он прислонился к двери, согнувшись от боли.
— Болит? — спросила Мелисса.
Он не ответил, только закрыл глаза и плотнее прижался к двери, чтобы не упасть.
— Ляг.
Она помогла ему снять пальто, а когда он лёг на кровать, присела рядом и сняла с него рубашку.
— Ляг на живот.
Стив перевернулся, и Мелисса начала растирать ему спину. Лёгкими прикосновениями рук она массировала ему поясницу, где скопилась усталость, гладила спину, нежно растирала натруженную шею и бока.
Стив почувствовал, как напряжение постепенно ослабевает. Он поднял голову, чтобы взглянуть на Мелиссу. Боль исчезла, и на секунду ему показалось, что он победил, что он по-прежнему здоров и силён, но тут же на него вдруг напал панический страх: над ним нависла какая-то угроза, она здесь, в комнате, бьёт крыльями, как большая чёрная птица. Испуганный, он опустил голову и весь отдался размеренным движениям рук Мелиссы.
Спустя некоторое время Мелисса перестала его массировать и выпрямилась. Она закурила сигарету и стала смотреть на спящего Стива. Потом заплакала.
Глава двенадцатая
Следующий день был воскресный. Когда Стив около полудня возвратился в свою комнату на «Голубятне», Клейхорн стоял у окна. Он ждал его.
Они вместе пошли будить Уиттьера. Стив долго втолковывал ему, что он нужен им по важному делу. Наконец Уиттьер встал, сунул голову под душ, потом надел халат и ночные туфли и побрёл за ними в комнату. Больше там никого не было: Хауслер не появлялся в общежитии с прошлого вечера.
Стив рассказал о Клейхорне и о деньгах, взятых в часовне.
— Он был расстроен. Совсем растерялся и сам не знал, что делает. Деньги он где-нибудь достанет и вернёт. — Стив улыбнулся. — Бедняга испугался до полусмерти. Думал, что его предадут суду чести и приговорят к смертной казни на электрическом стуле.
Клейхорн тоже робко улыбнулся.
Уиттьер сидел на кровати Стива. Он провёл рукой по взъерошенным волосам и встал.
— Я сказал ему, что ты как-нибудь уладишь это дело с судом чести, — сказал Стив.
— Улажу?
— Ну да, скажешь им, что это нелепая случайность. Скажешь, что ты знаешь его, что он никогда ничего подобного не делал.
— Но ведь он сделал!
— Это из-за Лауры, — вставил Клейхорн. — Она замечательная девушка, ей-богу. Я хочу познакомить тебя о ней. Мы думаем пожениться.
— У его девушки большие неприятности в семье, — пояснил Стив. — Он хотел взять её оттуда. Он голову потерял от беспокойства и не знал, что делает. Ты им только объясни всё это.
Уиттьер покачал своей красивой головой.
— Он нарушил клятву. Пусть суд чести сам решит, как с ним поступить. Мы будем судить его по справедливости.
— Послушай, — сказал Стив, — ты ведь знаешь этих снобов. Они чертовски важничают. Хуже, чем университетское начальство. Его они наверняка угробят. Так почему бы тебе не помешать этому?
— Пожалуйста! — попросил Клейхорн.
— Собственно, сейчас об этом бесполезно говорить, — довольно сухо ответил Уиттьер. — Мы не должны вмешиваться до того, как начнётся судебное разбирательство, вам это известно.
Стив не сводил с Уиттьера глаз. Он не верил своим ушам.
— Что за чепуху ты городишь?
Клейхорн сказал:
— Ведь деньги-то я верну!
— Ты учишься в Джексоне достаточно долго и не хуже меня знаешь, что такое кодекс чести, — спокойно ответил Уиттьер, затем продолжал, повернувшись к Стиву: — Если Клейхорн нарушил клятву, то я уверен, у него найдётся достаточно мужества, чтобы понести наказание. Студент Джексона...