Когда они вышли на улицу, Теннант сказал:
— Можешь быть уверен, что тебе будет предоставлено самое лучшее лечение. Это я гарантирую.
Больше он ничего не сказал, только кивнул Эдди головой, повернулся и пошёл в другую сторону, тяжело шаркая ногами. Чёрное пальто болталось на нём, как на вешалке.
— Можно считать, что этот человек уже потерял работу, — сказал Эдди. — Рухнула его последняя надежда. Без тебя ему нечего и мечтать о победе над Алабамой. Хорошо, если его команда выиграет хоть ещё одну встречу в этом году.
— Как ты думаешь, следует мне играть? — спросил Стив.
— Чтобы помешать им выбросить Теннанта на улицу? Не сходи с ума. Ты ему не поможешь. Он уже старик, должен же когда-то ему прийти конец. Рано или поздно такая судьба постигает всякого футбольного тренера. Теннанту ещё повезло, он долго тянет.
Они дошли до угла.
— Эх, напиться бы, да и не трезветь до конца дней своих! — хриплым, упавшим голосом сказал Эдди, повернулся и пошёл в сторону.
Стив постоял немного, глядя ему вслед, потом направился в университетский городок. Когда он стал взбираться по лестнице на свою «Голубятню», плечо заныло ещё сильнее; Стив чувствовал себя несчастным и слабым.
Все обитатели дома были на занятиях. Стиву вдруг нестерпимо захотелось повидать Мелиссу. У него бешено заколотилось сердце, когда он подумал, что Мелисса, может быть, пришла и ждёт его наверху. Стив заставил себя идти медленно, думая о том, как он сейчас откроет дверь и увидит её.
Он распахнул дверь и, уже чувствуя, что Мелиссы нет, стал всматриваться в полумрак комнаты: на стуле у письменного стола смутно виднелась грузная фигура Маккейба.
— Входи, — приветствовал его попечитель.
Он подождал, пока Стив разденется. Стив снял пальто и пиджак, развязал галстук, расстегнул ворот рубашки.
— Садись, — сказал Маккейб.
Стив сел на кровать. Почему-то Маккейб вызывал у него чувство неприязни.
— Чего вы хотите? — спросил он его устало и враждебно.
— Как ты себя чувствуешь?
Стив не ответил.
— Я только что встретил Теннанта. Он говорит, что ты не хочешь играть с Алабамой.
— Я не могу играть.
— Врач этого не сказал.
— Он сказал, что играть опасно.
— Я сам говорил с врачом.
— Он сказал, что я могу остаться калекой на всю жизнь.
— Он сказал, что игра связана с некоторым риском. Чёрт побери, люди всегда рискуют, выходя на футбольное поле.
Стив устало сказал:
— Пусть будет так. Но я всё равно не хочу играть.
— Почему? Из-за Клейхорна? Жаль, что с ним так получилось. Попросили бы меня, помог бы.
— Знаю. Нет, не в Клейхорне дело.
— В чём же тогда? — допытывался Маккейб.
— Да всё вместе взятое. Университет, игра... Опротивело мне это проклятое место. И футбол опротивел.
— Это пройдёт. Тебя перетренировали. Слишком большое напряжение. Тебе нужен отдых. Возьми завтра свободный день. Я договорюсь с Теннантом.
— Нет.
— А ты слушай, что я говорю. Пару ночей поспишь хорошенько, и всё пройдёт. Самому захочется играть. Я пришлю врача, мы закажем специальную скрепу для твоего плеча. Ты будешь играть против Алабамы и покажешь, на что способен. Эта ничья с командой Тулейн привлекла к нам всеобщее внимание. Корреспонденты съедутся со всего восточного побережья. Такой случай выпадает лишь раз в жизни.
Стив покачал головой:
— Зря уговариваете.
Маккейб взял свою трость, встал со стула и, хромая, подошёл к Стиву:
— Разве я о тебе не заботился? Деньги давал, подарил автомобиль. Выступишь против Алабамы, и тебя покажут в кино, все газеты страны будут писать о тебе. Чёрт возьми, плечо твоё, наверное, выдержит, и ты сможешь играть в течение всего сезона. А в следующем году у нас будет такой график встреч, какого никогда ещё не бывало. Ещё раз встретимся с Алабамой, потом, может быть, с Мичиганом или с Армией. Вот тогда тебе представится возможность попасть в сборную Америки. Выйдешь в люди и будешь сам себе хозяин. Поступишь в профессиональную команду или станешь тренером. Или будешь работать у меня, я тебя устрою на любую работу.
Стив сжал губы и сидел, не двигаясь. Только сейчас он понял, кем он был для Маккейба. Всё очень просто: в нём видели лишь футболиста. Больше он ничего не значил. И то, что играть сейчас было для него равносильно гибели, нисколько Маккейба не беспокоило. Он знал, что так могло случиться, для этого он и купил его. Да, именно купил. Эдди выразился предельно точно: футболистов покупают, как товар!