— Я потратил много усилий на создание команды, — сказал Маккейб. — Она стоила мне и денег, и времени, и сил. Пока что мы только подготавливались, но теперь настало время действовать, пора начинать. Скоро, чёрт побери, вся страна узнает про нас! Ты нам нужен, и ты будешь играть. Не за честь университета, не за Клейхорна и всякую там чепуху. Ты будешь играть потому, что не умеешь делать ничего другого.
Маккейб стоял, опираясь на трость. Лицо его исказила уродливая гримаса.
— Во что ты превратишься, если бросишь играть? В ничто! — резким, пронзительным голосом говорил он. — Ты ведь ничего не знаешь. Два года тебе натягивали отметки, чтобы ты числился студентом. Если даже ты удержишься и кончишь университет, какая в этом польза? Одним безвестным поляком со степенью будет больше — вот и всё. Ты не сможешь конкурировать с теми, кто учился как следует. По протекции ты тоже никуда не поступишь: никто не станет за тебя хлопотать, все тебя забудут. Ты только начинаешь играть и не приобрёл ещё достаточной известности. Ну, может быть, один-два человека будут помнить, что ты когда-то играл в футбол. Ты кончишь тем, что будешь на посылках, как Рыжий Эванс.
Стив встал, побледнев от гнева.
— Убирайтесь вон!
Но тут же с болью в сердце он осознал, что Маккейб прав. «Я попал в ловушку, — в бессильной ярости подумал Стив. — Только варварски, бесцельно растратил свои силы, и теперь для меня нет пути назад».
Маккейб взглянул на него.
— Ты будешь играть. Ничего другого ты не умеешь. Это твоя жизнь, — почти ласково сказал Маккейб и направился к выходу. — Возьми свободный день. Поспи немного — тебе станет лучше.
— Убирайтесь отсюда! — крикнул вслед ему Стив сдавленным, дрожащим голосом.
Стив нашёл Теннанта в тренерской комнате на стадионе.
— Я буду играть с Алабамой.
— Маккейб говорил мне, — ответил тренер и взглянул на Стива печальными глазами, темневшими на бледном, исхудалом лице. — Мы заказали для тебя скрепу.
— Спасибо.
Говорить, кажется, было больше не о чем. Стив повернулся, чтобы уйти.
— Стив... — остановил его Теннант. — Если ты не хочешь играть, скажи. Так и скажи. В ту встречу с Тулейн мне хотелось выиграть. Я допустил ошибку, разрешив тебе снова выйти на поле. Слабый у меня характер — вот в чём беда. Но я работаю тренером уже много лет и люблю футбол. Никогда в жизни я не причинял своим ребятам вреда сознательно.
— Знаю, — сказал Стив. — Я сам хочу играть и ответственность беру на себя.
— Скажи лишь слово, и я заступлюсь за тебя. К Маккейбу пойду. Пусть делает, что хочет... — Стив направился к выходу. — Если я могу чем-нибудь помочь...
— Нет. Помочь вы ничем не можете.
Стив прошёл по коридору в раздевалку, надел форму, вышел на поле и, не спеша, осторожно побежал по дорожке. Уже это усилие до крайности утомило его.
Его нагнал Хауслер и легко побежал рядом. Глядя на напряжённое лицо Стива, он сказал:
— Брось ты это дело. Ты себя окончательно угробишь.
Стив пошёл шагом.
— У Теннанта нет другого нападающего.
— Да-а, трудное у него положение. Хочешь его выручить?
— Местрович не может пасовать. Больше некому.
— Почему же ты должен стать жертвой?
— Потому что я так хочу, — отрезал Стив.
— Ладно, — сказал Хауслер. — В таком случае можешь заказывать по себе панихиду.
После тренировки Стив, обессилевший и подавленный, сидел на скамье и смотрел, как переодеваются его товарищи. На боку у Хауслера он заметил огромный безобразный кровоподтёк, на локоть была наложена упругая повязка. Краузе слегка прихрамывал: в игре с Тулейн ему разбили колено, и оно ещё не пришло в норму. У всех игроков на теле были видны ссадины и шрамы, на многих белели повязки. Раньше Стив об этом как-то не думал, но теперь он вспомнил, что так было всегда, даже в те времена, когда он играл в средней школе. После второй и третьей встречи в команде не оставалось игрока, который бы не имел повреждений.
Пришёл Теннант с Фолком — другим тренером. Фолк держал в руках скрепу — широкую кожаную подушку с мягкой резиновой прокладкой. Теннант помог Стиву снять фуфайку, а Фолк приложил скрепу к плечу и затянул её ремешками. Что-то бормоча, он просунул под подушку свои толстые пальцы, проверяя, хорошо ли она облегает плечо.
Теннант подозвал Хауслера.
— Ну-ка ударь его. Ударь прямо по плечу. Посильнее.
Хауслер посмотрел на скрепу, потом перевёл вопрошающий взгляд на Стива. Затем он шагнул вперёд и что есть силы ударил кулаком по подушке. Стив едва ощутил удар. В раздевалку вошёл Эдди Эйбрамс и молча стал наблюдать.