— Не трогай меня! — истерически крикнул он и побежал в свою комнату. Громко хлопнув дверью, Стив бросился на кровать и зарыдал в бессильной ненависти...
Здесь, среди голых больничных стен, в какие-то несколько секунд озарения раскрылась перед Стивом вся правда его жизни. Он убегал! Он всегда от чего-нибудь убегал: от отца, от Джои, от дома, от жестокого сознания, что у него умерла мать. Стив судорожно перебирал в памяти воспоминания детства, как в тумане всплывал один эпизод за другим. Да, это правда! Он ненавидел свой дом, ненавидел вечную нужду, ненавидел одиночество. Он ненавидел всех, кто был с этим связан, даже отца и Джои. Он стыдился их, он хотел убежать. Он был просто одержим мыслью о побеге. И вот футбол открыл перед ним эту возможность. Когда его первый раз приняли в игру, он был вне себя от радости. Наконец-то он среди этих уверенных в себе ребят, да они ещё хвалят его! Стив стал играть каждый день, и ему уже не надо было уходить в пустой дом. У него появились друзья: Джейк Ангер, Джо Секулович, Ноуз Кео. После футбола он шёл к ним и сидел с людьми, в их тёплых квартирах, до тех пор, пока не возвращался отец и Стив наверняка знал, что не будет дома один. Иногда он водил своих новых друзей к себе домой. С ними он входил в квартиру без страха. Стиву вспомнился весёлый вечер, когда он привёл к себе Джейка и Ноуза. Они достали из чуланчика отцовское вино, выпили по глотку и стали разыгрывать из себя пьяных — шатались, натыкались на стулья, что-то бессвязно бормотали, давясь от смеха.
В последующие годы Стив увенчал себя лаврами лучшего футболиста, у него появилось много товарищей. Дома он замечал, что становится любимцем отца, в то время как Джои постепенно отходит на второй план. Вот тогда-то и появилось в нём смутное чувство вины — перед Джои и перед отцом. Он уже тогда вынашивал тайную мечту о том, как он вырвется из Белых Водопадов на свободу, в неведомый сверкающий мир. А на тонких губах Джои появилась укоризненная улыбка. «Ты стыдишься своего положения, — как бы говорил он. — Стыдишься бедности. Стыдишься родного отца». Видимо, этот немой упрёк Джои и вызывал не раз повторявшееся сновидение: его укоризненная улыбка воплотилась в воображении Стива в эротический и трагический образ изуродованной девушки.
И всегда одиночество, всегда страстное желание бежать...
Футбол служил ему убежищем, это был солнечный мир, встречавший его весёлым шумом голосов. Стив не представлял себя вне этого мира. И вот теперь... Стива снова охватил панический страх — неужели он никогда уже не будет играть?! Стены его спасительного мира рухнули, и он снова остался один посреди необъятной пустоши, с отчаянием всматриваясь, за что бы ему ухватиться — за дерево, за камень или за кого-нибудь, кто бы утешил его...
Ах да, университет! У него есть ещё университет. Теперь ему ничто не помешает учиться. Он будет заниматься с утра до поздней ночи, он наверстает упущенное. Мегрот ему поможет. Ещё не всё потеряно, он будет учиться и станет инженером.
Нет, не станет он инженером. Он уедет из Джексона. Этот университет стал ему противен. В нём воплотилось всё уродливое и непонятное, с чем Стив успел столкнуться в жизни; здесь развеялась его глупая, мальчишеская мечта о том, что он сможет проникнуть в изысканный, аристократический мир; теперь он знал, что этот красивый мир существовал только в его воображении. Покрытые плющом стены и флаги в часовне — это подделка; древние традиции давно умерли и лежат в могилах вместе с благородными старыми братствами. Ничего не сохранилось от тех времён, кроме книг и аудиторий. Да остались ещё снобизм Уиттьера и честолюбие Маккейба. Остальное всё умерло, как умер Клейхорн.
Стив в отчаянии уставился на белую стену больничной приёмной. Куда теперь идти? На что надеяться? Где найти пристанище в этом пустом мире? Ах, да, Мелисса! Он пойдёт к ней. Они уедут вдвоём: в Норфолк, Ричмонд или ещё куда-нибудь. Неважно куда. Стив найдёт себе работу, и они вместе начнут новую жизнь.
В коридоре послышались мягкие шаги, и в приёмную вошёл Комсток с пачкой рентгеновских снимков в руках. Сейчас он играл роль энергичного, преуспевающего молодого человека. Его красивые волосы были взъерошены, на мальчишеском лице сияла ничего не значащая профессиональная улыбка.
— Так вот, Новак...
Стив встал.
— Ну как?
— Боюсь, что дела плохи.
— Насколько плохи?
— Вам потребуется длительный отдых.