— И никакого футбола?
— И никакого футбола. Очень жаль. Я был одним из ваших болельщиков. Никогда не забуду, как вы играли в прошлом году с Западной Виргинией.
Что там у меня? Перелом плеча?
— Пожалуй, даже хуже. Сильно разошлись кости. — Доктор Комсток в нерешительности замолчал.
— Что ещё? — спросил Стив.
— Одно связано с другим. — Комсток всё ещё обаятельно улыбался. — Тут много всего: растяжение мышцы, повреждение связок... Что-то с коленом, но, может быть, это лишь глубокий кровоподтёк. Вообще очень много кровоподтёков. Всякий раз, когда я вас осматриваю, я нахожу что-нибудь новое. Вы весь... избитый.
— Одним словом, расползаюсь по швам, — сказал Стив.
— Всё дело в том, что вам нужен отдых.
— Конечно. — Стив старался говорить спокойно, но в голосе его прозвучала горечь.
— Очень жаль, право, — сказал доктор и непонятно зачем добавил: — Знаете, моя мать тоже ходила на стадион...
— А плечо когда-нибудь будет действовать?
— В своё время — да. Разумеется, не так хорошо, как раньше. Боюсь, что большую нагрузку не выдержит.
Стив нетерпеливо кивнул. Теперь ему хотелось уйти. К Мелиссе. Скорее!
— Боюсь, что довольно долго вы будете чувствовать боль, — сказал доктор Комсток.
Он всё время добавлял это «боюсь», как будто извинялся за неприятный диагноз.
— А операция поможет? — спросил Стив.
— Возможно. Точно сказать пока трудно. Наложим гипс и посмотрим, что получится. Надо, чтобы с месяц вы совершенно не двигали плечом.
Вошла сестра с тазом и бинтами. Она достала из шкафа большую коробку и начала приготовлять гипсовый раствор. Потом Комсток стал ловко накладывать на плечо Стива пропитанный гипсом бинт.
— Отдых — это главное, — мягко продолжал говорить он. — К сожалению, многие этого не понимают. Объясняешь им, а они думают, что ты просто не знаешь своего дела. Они хотят лекарств. Дай им пенициллин, дай сульфапрепараты, и они будут счастливы. Психологический момент. Большинству пациентов, даже если они совершенно здоровы, надо давать хотя бы аспирин или ещё что-нибудь, чтобы поддержать их веру в медицину. Дай им пилюль, и они довольны. Но в случае с вами отдых — действительно главное.
Когда он кончил свои наставления, гипс уже достаточно высох. Стив оделся.
— С неделю походите так, а потом посмотрим...
Когда Стив вышел из больницы, на улицах Женевы всё ещё было людно. Уже совсем стемнело, горели уличные фонари, прохожие скользили словно привидения. Все шли притихшие и подавленные, — совсем не такие были улицы после побед команды Джексона.
Стивом снова овладело смятение. Ему вдруг не захотелось идти к Мелиссе. Всё равно её сейчас нет в гостинице. Наверное, она на каком-нибудь обеде с Маккейбом. Куда же ему пойти? Стив вспомнил Мегрота. Да, да, именно к нему. Стиву очень хотелось поговорить с ним.
Несколько минут спустя он уже стучал в дверь квартиры профессора. Мегрот быстрым взглядом окинул бледное, растерянное лицо Стива и жестом пригласил пройти в кабинет.
Стив сел, но тотчас снова взволнованно встал. Мегрот взял трубку, тщательно набил её, молча ожидая, когда он начнёт говорить. Стив повернулся к нему. Он с трудом подбирал слова:
— Понимаете... — резко и сердито начал он. — Вы должны понять... Я был такого высокого мнения об этом университете. Он казался мне таким чистым и прекрасным. Как в «Альма матэр». Ей-богу, я в это и вправду верил! — Стив говорил отрывисто, охрипшим от волнения голосом. — Я ехал сюда, думая, что узнаю, что такое честь. — Стив иронически усмехнулся. — «Честь! Студенты Джексона — братья, друзья до гроба. Студенты Джексона лояльны и честны». Это меня и влекло сюда. Я думал, что здесь совсем иначе, не так, как дома, где нечего было делать, где так... скучно. Боже мой, как я мечтал об этом университете! Думал: я тоже буду студентом Джексона, человеком стану, а не тёмным полячишкой из фабричного городка.
Стив в упор смотрел на Мегрота.
— Они убили Клейхорна. Всё равно что изрубили топором. Конечно, за топор они не взялись, это ведь варварство, а они джентльмены, чёрт их возьми! Они нашли более изощрённый способ. — Стив медленно опустился в кресло. Он совершенно обессилел, ему хотелось плакать.
Мегрот не шевелился. Его белые красивые руки спокойно лежали на подлокотниках. Потом он устало сложил их на коленях.
— Понимаю, — сказал он.
Мегрот встал, пододвинул Стиву скамеечку для ног и снова опустился в кресло.
— По сравнению со всеми другими странами мира своеобразие Америки, как мне кажется, состоит в том, что она питается иллюзиями, — заговорил он тихим, ровным голосом, глядя в измученное лицо Стива.