Стив удивлённо слушал его. Он ждал сочувствия и понимания, а не этого терпеливого, спокойного, почти официального тона. Между тем Мегрот продолжал:
— «Трудись и побеждай. Ты тоже можешь стать президентом. Сегодня ты чистильщик сапог, завтра — банкир». Старая история! — Мегрот печально поморгал глазами. — Мы разработали целую систему приёмов, рассчитанных на то, чтобы заставить молодых людей стремиться к тысячам сверкающих призрачных высот. И вы стремились к тому же, Новак. Вы поверили в вымысел. Как и все мы, вы сотворили себе кумира, вы придумали для себя героя и сами захотели им стать.
Теперь Стив начал понимать, о чём говорит Мегрот, и слушал с большим вниманием.
— Этот образ, — продолжал Мегрот, — возник в вашем воображении под влиянием множества кинофильмов, плохих романов и рассказов, рекламных фотографий. Вот он, ваш герой: высокий, стройный, атлетически сложённый, мужественный и скромный юноша из средней англосаксонской семьи. Он играет в сборной Америки, уверен в себе, на нём отличный костюм, и у него диплом Йеля, Принстона или Джексона и своя красивая интеллигентная девушка.
В голосе Мегрота проскользнули нотки горечи. Он печально покачал головой:
— Мечты, мечты... Мы мечтаем об известности, о солидном положении в обществе, мечтаем обеспечить себя, чтобы быть спокойным за завтрашний день; мечтаем освободиться от унижений юности, от чувства стыда за то, что мы поляки, итальянцы или евреи, за то, что мы бедные, что у нас усталый застенчивый отец, нервная крикливая мать или дед, приехавший из другой страны. — Мегрот сочувственно погладил Стива по руке. — Неуловимый дух снобизма заражает всех, Новак. Он проникает в нас ещё в том возрасте, когда мы неспособны ему сопротивляться.
Стив слушал Мегрота со странным чувством удивления и признательности: профессор впервые ясно отвечал на все его вопросы и тайные сомнения.
— Любительский спорт, — продолжал Мегрот, — это та сфера, в которой особенно прочно укоренился великий американский миф. Спорт увлекает людей иллюзией свободы. В этой области легче добиться успеха и известности. Некоторые ребята, живущие в фабричных городках и горняцких посёлках, видят в спорте почти единственную возможность выбиться в люди. Есть глубокие социальные причины того, что среди наших спортсменов много поляков, итальянцев, евреев и негров. Занятие спортом предоставляет для них одну из немногих возможностей вырваться из квартир и домов, принадлежащих хозяевам предприятий. Кроме того, спорт удовлетворяет глубокую психологическую потребность человека в обществе, в принадлежности к какой-то группе.
Мегрот медленно встал и начал выбивать трубку о край пепельницы. Его слова поразили Стива. Невероятно, как это Мегрот всё так понял?! Ему действительно хотелось, чтобы у него были друзья, с которыми он мог бы ходить на стадион, свой круг друзей. Он искал общества, именно этого он добивался.
Мегрот стоял у камина, втянув в плечи тяжёлую голову, и тихо, неторопливо говорил:
— Существуют также серьёзные психологические и социальные причины, объясняющие, почему спортивные состязания превратились для американцев в своеобразные чуть ли не религиозные празднества. Американцы особенно ликуют, если спортсмены — студенты доброго старого колледжа, который представляется им спокойным, уединённым, романтическим миром, миром «юности и чести», «честной любительской игры» и множества других прелестных традиций. Но этот миф — ложь! То, что выдают за любительский спорт, в действительности — одно из средств извлечения прибыли. И, по сути дела, спорт не помогает бежать от действительности: он тоже часть этой действительности.
Мегрот улыбнулся и прижал руку к груди.
— Мне надо быть глухим, немым и слепым, чтобы жить в университетском городке и не знать, что футбол — доходнейшая статья, средство извлечения прибыли. И в то же время внешне всё выглядит прилично. Коммерческая сторона футбола скрыта. Игроков подкупают, обменивают, обхаживают, платят им за работу. Но платят меньше, чем простому рабочему прядильной фабрики.
Стив вспомнил тот день, когда он ездил в Пассейик к брату. Джои сказал тогда: «Разве это, чёрт возьми, плата за квалифицированный труд?»
— Вас соблазняют высшим образованием, — сказал Мегрот. — Но у спортсмена почти не остаётся времени для занятий. И я вас не обвиняю. Упаси меня бог обвинять вас.
Мегрот прошёлся по комнате и тяжело опустился в кресло напротив Стива. Он помолчал немного, а потом тем же тихим, ровным голосом сказал: