Девушка хотела, чтобы Квентл поняла: она, Ивоннель, оценила завуалированную угрозу и готова адекватно ответить на нее. Ивоннель только что объявила Верховной Матери о том, что покидает Мензоберранзан, и ответ Квентл – что со стороны Ивоннель было бы разумно заранее предупредить о своем возвращении в город – ей совершенно не понравился.
– Прислужница богини быстро явилась на мой зов, – напомнила Квентл, и дочь Громфа холодно взглянула на нее.
– Потому что Паучью Королеву заботит каждое мое решение, – не колеблясь, произнесла Ивоннель. Ее тон подразумевал, что слово «заботит» имеет исключительно позитивное значение.
– Да, заботит, – повторила Квентл, придав голосу суровости. Но Йиккардария ушла, и то, что, несмотря на присутствие Сос’Умпту и нескольких других жриц Дома Бэнр, Верховной Матери очень не хотелось вступать в открытое противостояние с могущественной Ивоннель, не вызывало сомнений. – Паучья Королева была настолько озабочена, что отправила Йиккардарию выбранить тебя.
– Не «выбранить», а получить объяснение, – поправила Ивоннель. Сос’Умпту открыла рот, собираясь вмешаться в разговор, но молодая женщина быстро подняла руку и приказала ей молчать. – Я хочу, чтобы мы правильно поняли друг друга, Верховная Мать, – продолжала Ивоннель. – Госпожа Ллос недовольна тем, что я не заняла трон Дома Бэнр и, следовательно, первое место за паучьим столом в зале Правящего Совета. Я могла бы удовлетворить желание богини, исправив сложившуюся ситуацию прямо сейчас.
Угроза прозвучала совершенно недвусмысленно; жрицы, присутствовавшие при разговоре, ахнули, и даже сама Квентл приоткрыла рот от ужаса.
– Но мне это не по душе, – продолжала Ивоннель, – и Йиккардария согласилась с моим решением. Пока что. Я вернусь в Мензоберранзан, когда мне этого захочется и если мне этого захочется. Если в тот момент ты еще будешь Верховной Матерью, тогда мы с тобой придем к соглашению. Ради блага Дома Бэнр, ради блага Мензоберранзана и с благословения Паучьей Королевы. Тем не менее с твоей стороны было бы неразумно заранее питать надежду на возможность такого соглашения.
Она развернулась, презрительно фыркнула, взглянув на Сос’Умпту, равнодушно скользнула взглядом по лицу Минолин Фей и хотела уйти, но, прежде чем направиться к двери, дерзко бросила:
– Возможно, тебе повезет, Верховная Мать Квентл Бэнр, моя тетя, – возможно, я так никогда и не вернусь в этот город.
Странная прощальная фраза повисла в воздухе, а Ивоннель Бэнр вышла из зала.
Вскоре, выбрав на конюшнях Дома Бэнр самого лучшего и проворного ящера, Ивоннель покинула город и направилась по туннелям Подземья в сторону нижнего уровня Гаунтлгрима.
– Все время на восток, – произнесла Далия.
Артемис Энтрери, который стоял у выхода из их палатки, установленной на поле неподалеку от растущей Главной башни тайного знания, в недоумении обернулся.
– Ты все время смотришь на восток, – пояснила Далия. Энтрери пожал плечами, словно не понимая, на что она намекает.
– И думаешь о нем, – продолжала Далия, и тогда он решил, что нужно ответить.
– Я беспокоюсь за него, – признался ассасин. – Я не хочу, чтобы для него все кончилось вот так.
– Я тоже желаю Дзирту добра, – пожала плечами Далия, – однако здесь мы ничего не можем поделать. Кэтти-бри – могущественная жрица, но все равно она не сумела излечить его. Громф тоже пытался помочь, а разве в этом мире можно найти более искусного чародея? И Киммуриэль потерпел неудачу, а я на собственном опыте убедилась в его умении исцелить больной рассудок. Я сижу здесь, с тобой, и мысли мои ясны только потому, что Киммуриэль и его странная магия помогли мне. Но перед болезнью Дзирта он оказался бессилен.
– Именно это и тревожит меня. – Энтрери оглянулся и уже в сотый раз посмотрел на восток. – То, что я ничего не в состоянии сделать.
Он даже не заметил, что Далия поднялась, и вздрогнул, когда она обняла его и положила подбородок ему на плечо.
– Он твой друг, – прошептала она.
– Я в неоплатном долгу перед ним, – поправил ее Энтрери.
– Дело не только в этом.
Энтрери не ответил, зная, что молчание красноречивее любых фраз. Он не был уверен в том, что слово «дружба» подходит для описания его запутанных взаимоотношений с дроу-следопытом, но между ними определенно возникло чувство товарищества, некое родство.