– Он не сумел – Кэтти-бри защищалась…
– Он не сделал этого, – повторила она, – по собственной воле. Он застал женщину врасплох и мог, должен был в конце концов убить ее. Но не убил. Я не в состоянии объяснить, почему он не сделал этого, как он избежал подстроенной мной западни, но это случилось. Он не сделал этого.
– Я вижу, он произвел на тебя впечатление.
Ивоннель кивнула:
– И заинтересовал меня.
– И поэтому ты пришла, чтобы закончить…
– Нет! – страстно воскликнула она и сама удивилась своему волнению.
Джарлакс пристально посмотрел на молодую женщину.
– Нет, – повторила она более спокойно. – Я не держу зла на Дзирта, у меня нет желания мстить.
– Потому что он воспротивился тому, чему не должен был противиться, – сообразил Джарлакс и продолжал: – В таком случае, надежда остается. В душе Дзирта еще сохранилась частица его «я», его истинной личности, якорь, который помогает ему сопротивляться неумолимому приливу безумия.
– Нет, самостоятельно он не сумеет справиться с душевной болезнью.
– Но ты только что сказала…
– Я сказала: поразительно то, что он не зарубил Кэтти-бри, – пояснила она. – Да, этот поступок обнаружил его внутреннюю силу и остатки могучей воли, которая удивила меня. Но это не означает, что несмолкающий шепот безумия можно отвергнуть.
– Он считает, что весь мир, вся его реальность – это грандиозный обман, созданный лишь для того, чтобы разбить ему сердце, – вздохнул Джарлакс.
– Несмолкающий шепот безумия, – повторила Ивоннель.
– И, следовательно, если он поймет, что его мысли – это самообман, абсурд… – начал возражать Джарлакс.
– Ясность сознания продлится недолго.
– Магистр Кейн покажет ему способ понять свое тело и дух.
– А коварный шепот не утихнет никогда.
– Он поймет, что этот голос нашептывает ложь!
– Нет.
– Ты говоришь глупости.
– Ты мыслишь разумно и ожидаешь того же самого от Дзирта, – сказала Ивоннель. – Типичная ошибка. Он сломлен. Что-то у него внутри разбилось, лопнуло, разрушилось. Нельзя больше требовать от Дзирта, чтобы он спокойно разобрался в путанице своих безумных мыслей, как нельзя ждать от человека с переломанными ногами, чтобы он побежал. Если ты не видишь повреждения, это не означает, что его нет. От этой болезни нельзя избавиться усилием воли, как нельзя при помощи одного лишь желания залечить кости, превращенные в обломки.
Джарлакс покачал головой, пытаясь отрицать роковые слова жрицы, – но тщетно.
– Эта болезнь коварна, – уверенно продолжала Ивоннель. – Она представляет собой непрерывную череду сомнений и страхов, которые ловко уничтожают все надежды и мечты. – Она усмехнулась, почти беспомощно. – Здесь имеется нечто общее с учением Ллос, с тем, как верховные матери при помощи магии и лжи сохраняют контроль над целым городом дроу. Только на сей раз вероломные верховные матери находятся у Дзирта в голове, и они не сдадутся, а он не сможет победить. В отличие от эпизода из его юности в Мензоберранзане, на сей раз Дзирту До’Урдену некуда бежать.
Джарлакс собрался было возразить, но промолчал и опустил плечи.
– И подумать только, таков будет конец Дзирта До’Урдена… – горько произнес он.
– Ты восхищался им всю жизнь, – прошептала Ивоннель.
Джарлакс не стал возражать.
– А теперь ты разочарован, потому что он проявил слабость, – добавила девушка.
– Нет, – упрямо произнес наемник.
– Да! – настаивала Ивоннель. – Тебе не по душе эта правда, но твой отказ принять ее не поможет делу. Дзирт – словно ребенок, который разочаровал отца, герой, который на сей раз не сумел совершить подвиг.
Джарлакс открыл рот, чтобы ответить, но не вымолвил ни слова и лишь поднял руки с видом потерпевшего поражение.
– Потому что ты не можешь постичь, что в мыслях у Дзирта, – пояснила Ивоннель. – Как ты можешь это понять, если ты сам находишься в здравом уме? Ты охвачен раздражением и гневом, хотя и пытаешься это отрицать. Ты думаешь: если он просто захочет по-настоящему, приложит усилия, начнет улыбаться и сопротивляться страшным мыслям, тогда все будет в порядке. Потому что в твоем случае это очевидный исход, но ведь ты не лишился рассудка.
– Какого ответа ты ждешь от меня? – спросил побежденный Джарлакс. – Что я должен сделать?
– Дзирт нуждается в нашей помощи – по меньшей мере моей и Киммуриэля, – сказала Ивоннель, и в этот момент дверь открылась, и появился Артемис Энтрери. Увидев Ивоннель Бэнр, он ахнул. Женщина, не обращая на него внимания, продолжала: – Возможно, общение с монахами поможет Дзирту обрести некоторое доверие к окружающим, до такой степени, что он примет нашу помощь. И в этот момент – а я боюсь, что момент будет очень кратким, – мы должны действовать, и действовать быстро. Это его – то есть наша – единственная надежда.