– А куда, по-твоему, нам надо было их привести? – Реджис не скрывал удивления подобным приемом. В прошлом, когда он жил в Морада Тополино, захват имущества вроде кораблей и ценностей, а также вербовка новобранцев, таких как негодяи, захваченные в плен, считались большим достижением.
– Вы должны были бросить их в море или перебить всех и потопить этот проклятый шлюп, – ответил маг.
Реджис нахмурился, а Вульфгар громко расхохотался.
– Просто надо было отвести и корабль, и пленных к начальнику порта, пусть бы он разбирался с ними, – объяснила Парване. – Причем не упоминая о Морада Тополино.
– Так сделайте это сейчас, – предложил Реджис. – Вскоре после полудня начнется прилив, и шлюп все равно придется вывести из пещеры.
– Пираты побывали в нашем укрытии, – напомнил им Ловкие Пальцы. – Они знают нас в лицо.
– Ты их не убьешь, – сердито и даже угрожающе выпалил Реджис.
Маг нахмурился.
– Довольно, замолчите, вы оба, – заговорила Доннола. – Это моя вина и только моя. Реджиса нельзя винить в случившемся: он не знает о переменах, произошедших в Морада Тополино за годы его отсутствия. Его действия и действия его могучего друга заслужили бы одобрение и похвалу во времена Дедушки Периколо.
– Им следовало бы отплыть подальше в темноту, а не ввязываться в бой, – вставил Ловкие Пальцы.
– Разумеется, – подтвердила Доннола. – Но в дни Дедушки Периколо мы распили бы немало бутылок доброго вина в честь этой великой победы и захвата ценной добычи.
– Мой друг говорил о тебе ежедневно с того момента, как мы с ним встретились вновь, – обратился Вульфгар к Донноле. – И всегда в самых восторженных выражениях. Он говорил, что ты лучшая из женщин и что ты приведешь Дом Тополино к новым высотам, достигнешь большего, чем сам великий Периколо.
– Так оно и произошло, – быстро сказала Парване, не дав Донноле и рта открыть. – Только иначе, чем прежде.
– А я скучаю по старым временам, – пробормотал Ловкие Пальцы, и Доннола с сочувствием посмотрела на него.
– Что именно изменилось? – мрачно спросил Реджис, поднимаясь и подходя к Донноле. – Что здесь произошло?
– Начался хаос, – ответила женщина. – Наводнения, нападения врагов, возвышение героев…
– Развелось этих треклятых героев… как грязи, – проворчал Ловкие Пальцы, и Доннола усмехнулась.
– Ты все-таки преувеличиваешь, – заметила она.
– Отряды ополчения? – спросил Реджис.
– Их слишком много, всех не подкупить, – пояснила Доннола. – И слишком много глаз наблюдают за слишком… сомнительными сделками.
– Это что значит? – удивился Вульфгар.
– Это значит, что убивать людей в Дельфантле теперь стало опасно, – ответил Реджис.
– Мы превратились в мальчиков на побегушках, – продолжала Доннола, – в торговцев информацией.
Реджис задумчиво кивнул; его не слишком удивило это известие. Во времена правления Дедушки Периколо основная ценность Доннолы для Морада Тополино состояла в ее умении проникать в любое общество. Эта женщина была светской львицей, ее всюду приглашали, всюду радостно принимали, она пользовалась успехом среди городских аристократов. Разумеется, в случае необходимости она могла выполнять грязную работу, но Дедушка Периколо всегда старался держать ее подальше от неприглядной реальности жизни на улицах Дельфантла, да и вообще жизни Агларонда.
– Значит, мальчики на побегушках, – протянул Реджис.
– И девочки, – быстро добавила Парване, и Реджис усмехнулся.
– Да, я скучаю по старым временам, – снова буркнул Ловкие Пальцы.
– И Морада Тополино теперь ведет мирную жизнь, – продолжал Реджис и покосился на Ловкие Пальцы. – Так более безопасно, хотя и менее интересно.
– Бум, – произнес маг, поднял руки, развел их в стороны и пошевелил пальцами, изображая взрыв огненного шара.
Реджис рассмеялся и кивнул:
– Я понимаю. Так что же нам теперь делать с девятью пиратами и их шлюпом?
– Я об этом позабочусь, – заверила его Доннола.
Реджис с подозрением посмотрел на нее.
– Я не собираюсь их убивать, – произнесла она в ответ на этот взгляд. – Но, пожалуйста, не приводи больше несчастных, сбившихся с пути.
– Лучше приноси побольше жемчуга! – воскликнул маг, и всем показалось, что настроение у Ловких Пальцев заметно улучшилось. – На рынке его явно не хватает.