Мастер Шин расставил ноги чуть шире плеч, развернул носки наружу под небольшим углом. Сложил ладони перед собой на уровне груди, словно в молитве, и начал медленно сгибать ноги; он опускался до тех пор, пока ноги его не оказались согнуты в коленях под углом чуть больше прямого.
– Ты можешь сделать так? – спросил он и закрыл глаза. Дзирт повторил движение ног.
– И руки тоже, – приказал мастер Шин, и Дзирт нашел странным то, что человек, который, как ему показалось, не открывал глаз, заметил упущение.
Дзирт сложил ладони.
– Ты испытываешь боль? – спросил мастер Шин.
– Нет.
Перриуинкл Шин поднялся, но, когда Дзирт хотел повторить его движение, жестом остановил его. Мастер достал из кармана рясы какой-то странный предмет, щелкнул пальцами, и возник небольшой огонек.
– Кремень, сталь и фитиль, – объяснил мастер Шин, зажигая свечу. – Мы называем это «запал». – Он поднес «запал» к лицу, задул пламя и спрятал его в карман.
– Оставляю тебя наедине с твоими мыслями, – обратился мастер Шин к дроу. – Ты должен пребывать в этой позе столько, сколько сможешь. Столько, сколько получится. Пока не достигнешь абсолютного предела выносливости.
– Это может занять долгое время, – заметил Дзирт, но Шин, казалось, не расслышал его – или просто не обратил внимания на его слова.
– Когда ты почувствуешь, что больше не можешь, что силы изменили тебе, пожалуйста, просто задуй свечу и сиди здесь, жди моего возвращения.
– Долго ли мне ждать?
– Это не должно тебя заботить. Долго ли ты можешь оставаться в такой позе? До тех пор, пока свеча не прогорит до конца?
Дзирт скептически взглянул на горящую свечу. Она была гораздо выше и толще обычных свечей.
– Несколько дней?
Мастер Перриуинкл Шин хмыкнул и вышел из комнаты.
Дзирт снова повернулся лицом к свече. Он плотнее сжал ладони и распрямил спину. Подумал, что стоит подуть на свечу – возможно, от движения воздуха она прогорит быстрее.
А может быть, следует просто задуть ее.
Хотя какая ему, в конце концов, разница?
Он подумал о Кэтти-бри и изощренной выдумке, в которую его заставили верить. Он подумал о Мензоберранзане, родном городе, который никогда не был ему домом, о жертвоприношении Закнафейна, которое он видел в состоянии транса, в бреду, в Доме До’Урден.
А может быть, бред – это то, что он видит и чувствует сейчас?
«Кто решает, что является реальностью, а что – иллюзией?» – подумал он.
«Кто является кукловодом?» – спросил он себя.
Он думал и задавал себе вопросы.
И стремление найти ответы на эти вопросы в конечном итоге сменилось стремлением сконцентрироваться.
И поэтому Дзирт часто морщил лоб и плотнее сжимал ладони вместе, словно пытаясь таким образом «вытолкнуть» из себя беспокойство и раздражение. И напрягал мышцы ног, пока они не начали гореть огнем.
Мысли его спутались, комната поплыла перед глазами, он упал на пол и провалился дальше… во тьму.
– Просыпайся, – услышал он голос мастера Шина.
Дзирт открыл глаза. Он лежал на полу около свечи – он смутно помнил, как потушил ее большим и указательным пальцами в последнее мгновение перед тем, как рухнуть на пол. Он лежал так довольно долго – наверное, несколько часов, – но не помнил, как заснул.
– Ты, должно быть, голоден, – добавил монах, и при упоминании об этом Дзирт действительно ощутил, что ему очень хочется есть.
– Сколько времени прошло? – спросил он.
Мастер Шин наклонился, чтобы осмотреть свечу, которая была размечена для того, чтобы засекать время медитации.
– Я спрашиваю, сколько времени я провел здесь? – напомнил дроу.
– Сейчас утро.
Дзирт кивнул, затем заметил странную ухмылку на лице мастера Шина.
– Что тебе известно?
– О чем?
Дзирт кивнул на свечу.
– Тебя это забавляет?
– На самом деле удивляет, хотя это было предсказуемо.
– О чем ты говоришь?! – нетерпеливо воскликнул дроу.
– Я наблюдал за твоими утренними тренировками и слышал о твоих великих подвигах в бою – от мастера Афафренфера и дроу Джарлакса, который привел тебя сюда; слышал и разговоры других людей, в которых иногда упоминалось твое имя. Я не сомневаюсь, что ты сумел бы одолеть многих обитателей этого монастыря в поединке и что ты добился таких успехов в боевом искусстве упорным трудом. – Старик обернулся к свече. – И все же множество молодых монахов, недостойных пока даже звания брата или сестры, легко могут обойти тебя в этом упражнении.
Гордость Дзирта была уязвлена, но он не позволил себе поддаться гневу.