Молодая женщина задумалась. Рада ли она? Вообще-то нет…
— Знаешь, я что-то не очень хорошо себя чувствую, — соврала она. — Может, тебе лучше одному сходить? Нет, правда, я не обижусь. Так голова болит…
— Ну что ты, дорогая, не говори глупости, — отозвался Питер. — Еще только утро, и до вечера твоя голова пройдет! Выпей таблетку!
— Даже не знаю, — продолжала сомневаться Мелисса. Она лихорадочно соображала, какую еще причину придумать, чтобы не ходить на это вечернее мероприятие.
— Послушай, ты же говорила, что тебе интересно, с кем я работаю, — настаивал Питер. — Вот, представилась отличная возможность познакомиться. В общем, давай сделаем так. Ты выпьешь таблетку от головной боли, сходишь в парикмахерскую, наденешь самое красивое платье, и вечером я заеду за тобой. Хорошо?
Молодая женщина поняла — от вечеринки не отвертеться.
— Хорошо, — отозвалась она.
А положив трубку, подумала, что жизнь преподносит иногда такие сюрпризы… Раньше она бы прыгала от восторга, если б Питер позвал ее куда-нибудь. Но он не предлагал ничего такого. А теперь зовет, но ей уже ничего не надо.
Печально, что все так несвоевременно…
Габриэла отставила бокал с соком. Новости, которые она услышала от Филиппа, поразили ее настолько, что она даже не знала, как реагировать.
— Ничего себе, — только и смогла протянуть она.
Они сидели в уличном кафе, за столиком под навесом. Погода наладилась, на небе не было ни облачка, и солнце палило так, что асфальт, казалось, сейчас расплавится. Даже лед в бокале с соком, что принес официант, не продержался больше трех минут.
Филипп позвонил Габриэле сегодня утром — ее номер нашелся у Алана Уиллиса. Они встретились, чтобы поговорить, и вскоре Габриэла знала все.
— Представляю, каково Мелиссе сейчас, — покачала она головой. — С Питером такие проблемы, а тут еще это…
Она, в свою очередь, рассказала, что во время их последней встречи Мелисса собиралась улететь в Лос-Анджелес. И, судя по всему, так и поступила.
Филипп переменился в лице. Значит, она все-таки не рассталась с этим Питером. Как там его фамилия… Хокман. Поэтому, видимо, не отвечал телефон в ее нью-йоркской квартире. Он-то думал, что Мелисса просто не хочет ни с кем разговаривать, вот и не берет рубку. А она, оказывается, уже далеко отсюда.
— Что случилось? — спросила Габриэла, увидев, как погрустнел ее собеседник.
— Даже не знаю, что сказать, — ответил тот, и собеседница вдруг увидела в его в глазах печаль.
— Подожди… Ты что, неравнодушен к Мелисе? — неожиданно предположила она, сопоставив некоторые факты.
Филипп замолчал, но это молчание говорило красноречивее слов.
— Вот это да! Но ведь она твоя сестра, — напомнила Габриэла.
Мужчина покачал головой:
— Нет…
— Как? — выдохнула молодая женщина.
И он рассказал ей то, в чем признался Алан Уиллис. То, что перевернуло его представление о мире. То, что дало ему маленькую надежду, которую он потерял, увидев Мелиссу на фотографии вместе с отцом.
— Мелисса — приемный ребенок, — сказал Филипп. — Ее удочерили, когда ей был всего год от рождения. Это, насколько я понимаю, было решение отца. Он хотел двоих-троих детей, но мама не планировала больше рожать. Она, может быть, тогда уже и семью сохранять не планировала. Это неважно. Как я понимаю, отец обратился в один из приютов, собрал соответствующие документы, и скоро появилась Мелисса. Знаешь, в моих детских воспоминаниях была какая-то маленькая девочка, но я никогда не предполагал, что это моя сводная сестра. Думал, может, ребенок соседей или знакомых… Мало ли с кем мы играем в детстве?
— Мелисса — приемный ребенок, — эхом повторила Габриэла. — Действительно, она же совсем не похожа на своих родителей! Ни на Алана, ни на Саманту — я видела ее фотографию… И она не знает правду о себе!
Филипп кивнул. Они с отцом собирались рассказать ей все сразу, чтобы избавиться от всех этих тайн. Но не успели. Она сбежала и, как оказалось, улетела в Лос-Анджелес с этим Питером.
— И что же дальше? — спросила Габриэла. — Надо же что-то делать… У меня в голове все это не укладывается…
— Мы ждем, что Мелисса позвонит или еще как-то выйдет на связь, — грустно ответил Филипп. — Поэтому я и хотел поговорить с тобой. Если вдруг тебе станет что-то известно о ней, то…
— Да-да, конечно, — с готовностью закивала головой молодая женщина. — Я сразу же сообщу.
За соседним столиком сидела влюбленная пара. Они ели мороженое, о чем-то оживленно болтали, а их руки то и дело находили друг друга. И глядя на случайных соседей, Филипп чувствовал ужасную тоску. Он снова думал о ней. О женщине, лучше которой нет на свете…