Она не знала, который сейчас час. Судя по всему, еще не слишком поздно. Но в любом случае уже было понятно, что сегодня она на волю не выйдет.
Это не со мной, это просто дурной сон, уговаривала она саму себя, будто это могло помочь. Завтра я проснусь, и все будет хорошо.
Однако помогало это мало. Мелисса перевернулась на другой бок. За стеной кто-то разговаривал, но слов было не разобрать. Время от времени мимо клетки проходил охранник, проверяя, все ли в порядке. А где-то там, на улицах Лос-Анджелеса, шла обычная жизнь.
Люди встречались, разговаривали, ужинали в ресторанах… Раньше это казалось ей таким естественным! Она никогда не думала, что можно соскучиться, например, по супермаркету. Или по кинотеатру. Ведь и то, и другое было всегда доступно. А теперь… Ее лишили свободы. Потому что какая-то Ева Нортон этого захотела.
Как только я отсюда выберусь, то пойду в магазин и куплю себе самое большое мороженное, подумала Мелисса. Пломбир в шоколаде, сверху обсыпанный орехами. Я сяду на скамейку в парке, буду есть его и радоваться тому, что светит солнце… Такая мелочь, казалось бы… но я знаю, что буду абсолютно счастлива в тот момент.
Она улыбнулась сквозь слезы. Это была улыбка надежды, что завтра этот кошмар закончится.
В семь вечера Филипп вышел наконец-то из здания аэропорта. Он приобрел в полете три часа — в Нью-Йорке сейчас было уже десять. Но эти три часа все равно ничего не могли решить — в полицейский участок ехать было уже поздно. Как это ни печально, Мелиссе придется провести ночь там. Но зато завтра утром он непременно добьется ее освобождения. А пока… не съездить ли в гостиницу, где жила Мелисса?
И Филипп махнул рукой, останавливая такси.
— Питер… Ты уже взрослый мальчик и должен знать, что просто так в жизни ничего не бывает. — Ева с аппетитом расправлялась с сочным говяжьим стейком. — Ты талантливый актер, это бесспорно. Но даже такому талантливому актеру нужен богатый покровитель. Я думала, ты это понимаешь.
Питер Хокман сидел напротив перед нетронутым бифштексом. Есть совершенно не хотелось. Да и находиться здесь тоже.
Ева Нортон позвонила ему сегодня и приказала быть вечером в ресторане. Именно так — приказала. По ее тону он понял, что обязан повиноваться, иначе… Иначе прощай роль в фильме “Самый романтичный герой”. Прощайте надежды, прощайте мечты о карьере актера.
Она встретила его подчеркнуто приветливо, попросила официанта принести заказ и тут же принялась за еду. А ему кусок в горло не лез.
— Я вкладываю в тебя деньги, — напомнила черноволосая женщина. — И хочу получать взамен внимание. А ты даже не считаешь нужным улыбнуться мне. И не заметил мое новое платье.
Питер скользнул по ней взглядом и выдавил улыбку:
— Ты хорошо выглядишь сегодня. И черный цвет тебе к лицу…
— Плохо, — оценила комплимент Ева Нортон. — Без энтузиазма. Зато сколько эмоций было вчера, когда ты узнал, что твоя подружка застала нас…
Она довольно улыбнулась.
Мужчина почувствовал, как в гневе сжимаются его кулаки. Это уж слишком! Да кем она себя возомнила!
— Ты хотя бы понимаешь, что поступила гадко? — еле сдержался он, чтобы не перейти на крик. — Мелисса же ни в чем не виновата! Зачем ты так с ней!
— Потише, — холодно произнесла женщина, отправляя в рот новый кусок говядины. — Контролируй эмоции. Или ты думаешь, что у меня нет способов заставить уважать себя?
Питер почувствовал, как в горле пересохло. Схватил бокал с водой, залпом выпил… Он спрашивал себя, сколько еще будет продолжаться этот фарс? И понимал — столько, сколько будет угодно Еве…
— Мелисса ушла от меня, — тихо произнес он. — Наверное, она уже в Нью-Йорке. Так что давай закроем эту тему.
Ева внимательно взглянула на него. Похоже, он действительно переживает из-за расставания со своей подружкой. Хм, а что будет, если он узнает некоторые нюансы…
— Спешу тебя оповестить, — язвительно начала она, — что эта твоя Мелисса пока в Лос-Анджелесе. И я знаю даже ее точное местонахождение, представляешь? Она в полицейском участке.
Питер пораженно уставился на нее.
И мисс Нортон, довольная тем, какой эффект произвели ее слова, рассказала о хитроумной интриге с золотым браслетом. Она говорила медленно, со всеми подробностями. Объяснила, что подозреваемой грозит тюремное заключение, если ее вина будет доказана. А ее непременно осудят! Уж Ева постарается и не пожалеет на это средств…
Питер молча слушал, поражаясь, на какое коварство способна эта женщина. А когда она, приступая к десерту, наконец замолчала, он выдохнул: