Я пролетел мимо хранителя библиотеки, крикнув на бегу:
— Буду в правой читальне! — и, дёрнув дверь из белой сосны, ввалился в комнату.
Схватив с ближайшей полки первую, попавшуюся под руку книгу (лишь бы вид имела повнушительнее) я уселся за резной столик у окна. Успел. Викарий появилась только через пять минут.
— Вы настоятель? — спросил гость, входя в библиотеку.
«А где же „Здравствуйте“ или „Прошу прощения, за беспокойство“?» Мне не понравился ни вопрос, ни тон, которым он был задан, ни сам викарий. Напыщенность так и сквозила в каждом жесте посетителя, но мы культурные люди и, прежде чем дать в рыло, пролетарским мозолистым кулаком, вежливо поинтересуемся — «че он сюда припёрся».
— Да, — пытаюсь натянуть вежливую улыбку на лицо. — Инок. Сергей Инок. С кем имею честь?
— Викарий Его святейшества, первосвященника Валеса, Великого понтифика, епископа Белограда Радомира Мовеславовича брат Ягнило Просо. — Патетически провозгласил надменный священнослужитель.
«Прыщ на ровном месте, — подумал я, продолжая скалиться на все тридцать два. — Понтифик, епископ и… кто там ещё? Это всё разные люди или один и тот же персонаж?»
— Очень приятно. — Стараюсь формировать короткие фразы. Высокомерный тон гостя раздражает, боюсь, могу сорваться и нахамить викарию. — Чем обязан вашему визиту?
— До меня дошли слухи, будто бы в этих местах произошло столкновение с хаоситами. — Ягнило вопросительно уставился на меня, но, не дождавшись реакции, продолжил: — Я жду объяснений. Действительно ли эти события имели место быть и какова ваша роль в них.
— Имели, — скрежетнув зубами, выдавил я. С горем пополам, у меня получилось обуздать эмоции, не послать этого напыщенного индюка с его требованиями по известному адресу, а миролюбиво ответить: — Буду рад помочь.
По промелькнувшей на лице викария торжествующей ухмылке, я понял, что попал. Ещё не осознав — мои слова или действия стали тому причиной, но каким-то образом я совершил ошибку. Резко проснувшееся сверхъестественное чутье подало тревожный сигнал, что сейчас меня будут бить, может быть, даже ногами.
3. О новых горизонтах и древних понятиях
— С этим всё ясно, — подытожил первую часть моего рассказа Рубило. — А сам-то ты понял, почему так получилось?
— Угу — буркнул я. — Надо было этому хмырю сразу по роже настучать.
— Ну-у, в принципе, да. Но не сразу и не по роже.
Что ту сказать… я опять нашёл приключения на свою пятую точку. Именно поэтому было созвано экстренное совещание офицеров ордена. Даже Потап бросил все дела в столице королевства, примчался в монастырь, чтобы послушать мою историю и решить в насколько глобальные неприятности втянул их мисальдер.
— Сначала он тебя прощупывал, — Рубило решил объяснить всем присутствующим свою точку зрения. — Если бы ты сразу поставил его на место, может ничего и не произошло. А когда на прямое оскорбление начал улыбаться, как клоун, и предлагать помощь… результат был предрешён.
Ребята, Серёга, — Потап обвёл взглядом всех офицеров, — вы постоянно совершаете одну большую ошибку. Да-да, Настя, не надо удивлённо приподнимать брови. Ты, Сергей, Олег, вы все почему-то проецируете отношения из реала в вирт. Поймите — это другой мир! У него свои законы, правила, нормы поведения, но большинство игроков взаимодействуют с местными по заложенным с детства шаблонам. Забудьте! Вот вам простой пример:
«Незнакомца надо встречать приветливо» — стереотип, навязанный нам современной культурой. Для местных, любой незнакомец — это потенциальная угроза.
А почему, как вы думаете, среди игроков так мало дворян? Да потому, что ни одному из аристократов не придёт в голову выспрашивать у старосты деревни, чем бы ему помочь, а потом ещё и требовать НАГРАДУ!
Вы слышали об Уильяме Адамсе? Это англичанин, в конце 16-го века он попал в Японию, где остался до конца своих дней. Он стал прототипом нашумевшего в своё время романа «Сёгун». Никто не читал? — Гробовое молчание было ответом Рубило. Мало кто понимал, к чему клонит мэр и зачем он вспомнил какого-то древнего англичанина. — Обязательно прочитайте или посмотрите фильм. Но к чему я всё это. Он столкнулся с абсолютно чуждыми ему культурой, нормами и правилами поведения, представлениями о духовных ценностях. В эпоху Адамса Европа и Япония были настолько не похожи в этом плане, что английский моряк оказался в полном смысле слова в совершенно ином мире. И, тем не менее, судя по тому, что мы знаем о нем, он нашёл в себе способности вжиться в новую среду, стать «своим» в японском обществе.