Мы покинули кабинет главы Тайной канцелярии и направились к выходу из штаб-квартиры. По пути Нечаев попрощался со мной и отправился к своему заместителю, чтобы отдать указания. Я же задерживаться не стал и сел в машину, где меня уже дожидался Федор.
— Выглядите мрачнее тучи, — заметил агент. — Разговор вышел не слишком приятным?
— Бывали и приятнее, — я устало откинулся на сиденье.
— Начальник не в духе?
— Дело не в этом, — мои мысли успокоились, и состояние вернулось в норму. Несмотря на то, что новое назначение стало для меня неожиданностью, к бою с Великим Полозом я подсознательно готовился довольно давно: знал, что рано или поздно мы встретимся.
Чернобог внутри меня источал нетерпение. Ему хотелось вступить в главный бой как можно скорее, отчего мое сознание раз за разом обжигала закипающая в душе ярость. Усилием воли я подавил ее.
— А в чем тогда? — не понял Федор.
— В том, что перед смертью не надышишься.
— А вы чего, помирать собрались? — шофер округлили глаза, сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб. — Не рановато вам?
— Война не смотрит, кому рано, а кому поздно, — мысленно я вернулся в свое прошлое, когда встретил смерть в горящем танке. Судьба дала мне второй шанс. Поначалу у меня не получалось понять, ради чего. Теперь же я ясно осознал свое предназначение в этом мире и то, почему Чернобог выбрал именно меня. Проклятый драгун знал, что я, как и он, не стану бежать от боя, пусть тот и может оказаться последним.
Мне стало легче. Так обычно бывает, когда появляется цель. Осталось лишь пройти путь до нее, а там — будь что будет.
— Да не переживайте. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — как мог, подбодрил меня Федор.
Я усмехнулся, подумав, что мои случай — исключение из этого правила.
— Мне вот что думается, — продолжил меж тем Федор. — Вы, Ваша светлость, никогда страха не выказывали. Да и сейчас выглядите скорее задумчивым, нежели напуганным. Сдается мне, чего-то недоговариваете…
— Мне неспокойно не от того, что я могу умереть. — Я вздохнул. — Если не справлюсь — умрут другие. Вот это страшно.
— Мой дед говаривал: делай, что должен, и будь, что будет, — Федор хмыкнул своим мыслям и завел мотор. — Не знаю, успокоит это вас или нет, но, если я свою жизнь кому и доверю, так это вам.
— Спасибо за доверие, — я посмотрел на шофера.
Федор, как ни в чем не бывало, улыбнулся и спросил:
— Домой?
— Домой, — кивнул я, уже зная, что должен делать.
21. То, что действительно важно
Мы не стали звать много гостей. Решили разделить этот день с теми, кого знали и кому доверяли. После нашего с Дарьей торжественного венчания, в особняк пришел Петр Нечаев со своей супругой Ниной — миниатюрной милой женщиной, князь Орлов вместе с невестой, которая продолжала смотреть на меня с тщательно скрываемой неприязнью, два моих сокурсника — князь Зорский и граф Шереметьев и, неожиданно для меня, Аглая.
Ворожею Императора позвала Дарья. Завести приятные знакомства с ученицами Академии у нее не получилось, а вот с Аглаей они незаметно для меня сильно сдружились. И именно этой дружбе я был обязан тем самым «да», что услышал от своей невесты сразу после своего возвращения из Тайной канцелярии.
Спокойная и решительная Аглая хорошо влияла на Дарью: девушка стала намного увереннее в себе, а еще прекратила терзаться мыслями о проклятии и его влиянии на меня. Дарья чаще смеялась, улыбалась и менялась прямо на глазах. Она словно расцветала, а когда я предложил ей венчаться — серые глаза девушки сияли неподдельным счастьем.
И вот сейчас мы сидели во главе стола, слушая поздравления от немногочисленных, но действительно дорогих гостей. Злата тоже сидела вместе со всеми. Я представил ее, как свою дальнюю родственницу из Сибирской глубинки, которую приютил в связи с кончиной ее родителей. Сделано это было для тех, кому пока не следует знать об истинной природе светловолосой девушки с черной вуалью на лице.
Жена Нечаева, невеста Орлова и князь Зорский сразу же поверили в эту ложь во благо. Последний прямо-таки разрывался и стал походить на хамелеона, когда и Дея, и Злата находились одновременно в поле его зрения. Князь изо всех сил старался глядеть сразу на обеих девушек, чем изрядно веселил сидевшего рядом с ним Шереметьева. Не забывал он в то же время налегать на съестное и шампанское.
Дея постаралась на славу, и стол буквально ломился от разнообразных блюд. Мне оставалось лишь удивляться, когда она успела освоить новые рецепты и как умудрилась в столь короткие сроки приготовить всю эту еду.
Конечно, ей помогала Ксения, которую я привез из имения, чтобы она занималась котлом и трубами в доме. Наступили холода, так что особняку требовался обогрев, да и о Чернобоге она хорошо заботилась. Вот только с абсолютом красноглазая девушка обращалась куда лучше, чем с кухонной утварью, поэтому толку от нее было мало. Да и на глаза гостям девушка предпочла не попадаться, так что, стоило им приехать, спряталась в своей новой комнате, прихватив с собой кошку.
Пришлось Дее делать все самой. Впрочем, я заметил, что цыганке приятна похвала, на которую не скупились сытые и довольные гости.
Наконец, когда все наелись, женщины удалились в одну из комнат, тогда как мужчины направились в гостиную.
— А нет ли у тебя портрета или фотографии Златы без вуали? — шепотом спросил у меня Зорский на полпути.
— Увы, — не без толики веселья отозвался я. — Она весьма скрытная и недоверчивая особа. Даже по отношению к родственникам.
О том, что это за родственники, говорить я, естественно, не стал. Хотя не думаю, что удалого князя смутил бы тот факт, что он положил глаз на дочь Великого Полоза. К тому же, он выпил достаточно, чтобы решиться даже на самые смелые эксперименты.
— И как долго продлится этот ее траур? — не отставал от меня Лев. — Взглянуть бы на нее хоть одним глазком.
— Еще успеется, — успокоил я гостя. — Дай девушке оплакать родителей и освоиться на новом месте и в ином обществе.
— Как ты знаешь, Михаил, — нас догнал граф Шереметьев, — терпение не входит в число благодетелей нашего общего друга. Да и, сказать по правде, само это число настолько мало, что…
— Твои острые ум и язык, Николай, когда-нибудь доведут тебя до дуэли, — поморщился Зорский.
— С тобой? — насмешливо вскинул бровь нисколько не смутившийся граф. Лечение препаратами на основе крови Златы шло ему на пользу — на щеках юноши появился румянец, взгляд перестал быть лихорадочным, и, кажется, он даже немного прибавил в весе.
— Я слишком добр, весел и давно тебя знаю, чтобы обижаться, — отмахнулся Зорский. — К тому же, слишком люблю жизнь и не собираюсь рисковать ею по всяким пустякам. Думаю, господа, что скоро дуэли канут в Лету.
Мы вошли в гостиную. Я закрыл дверь, а гости стали рассаживаться на приглянувшиеся места.
— И как же, позволь, будут решаться вопросы чести? — с кривой ухмылкой осведомился Орлов, который по степени трезвости немногим отличался от Зорского.
— Мордобоем, — не дожидаясь моего предложения, молодой князь сам достал коньяк и бокалы, после чего принялся разливать ароматный напиток.
— Как у сельских мужиков? — Орлов покачал головой. — Лев, никогда благородные люди не опустятся до такой низости.
— Князь, — с присущей ему деликатностью вступил в разговор Петр Нечаев, — а не вы ли на одном из званых ужинов поколотили одного франта, вздумавшего проявлять слишком уж настойчивый интерес к вашей невесте? — глава Тайной канцелярии закурил и откинулся в кресле, хитро поглядывая на смутившегося собеседника.
— Петр, — быстро пришел в себя Орлов, — то был акт скорее воспитания, нежели чего-то иного. Юнец был слишком молод и глуп, поэтому я лишь вправил ему мозги, вместо того чтобы отнимать жизнь.