— Господа, рад вас приветствовать, — мой голос звучал спокойной и учтиво, а взгляд оставался уверенным.
Внутри шатра за небольшим походным столом сидело четверо угрюмых мужчин в черных одеждах. Они пили водку, закусывали солониной и глядели на меня из-под густых низко опущенных бровей, словно стая голодных волков.
Распутина я знал, а остальные собрались ему под стать: с хищными глазами, узкими бледными губами, иссеченными шрамами лицами и длинными сальными волосами. Каждый непричесан и небрит, без знаков отличия и каких-либо признаков радости на лице.
— Граф Воронцов, — мой бывший наставник поднялся из-за стола и взглянул на своих знакомцев. — Вот и наш новый командир.
— Еще моложе, чем я думал, — прокряхтел самый старый из четверки — убеленный сединами морщинистый старик, чья тонкая рука не дрожала лишь когда подносила к обрамленному длинными усами рту стопку водки. Его бесцветные глаза не выражали ничего, кроме неприязни.
— А каким, по-твоему, должен быть курсант Академии, Влад? — хохотнул здоровенный мужчина, больше похожий на медведя, а не на человека. На заросшем густой бородой лице выделялся лишь мясистый нос и колкий взгляд темных глаз. Говорил он раскатистым басом. — Или ты слишком давно закончил ее и все позабыл?
— С чего мне помнить такие мелочи? — незамедлительно оскалился старик. — Он еще и в солдатской шинели пришел…
— А еще он предпочел бы, чтобы о нем не говорили так, будто его тут нет, — не дожидаясь приглашения, я прошел вглубь шатра, уселся за стол и стянул перчатки, положив их рядом. — Нальете?
Старик грозно встопорщил усы и раскрыл было рот, но его бесцеремонно перебили.
— Дерзкий, — криво усмехнулся третий тип, чем-то неуловимо похожий на Распутина, только чуть выше и пошире в плечах. Его тронутые сединой волосы ниспадали ниже плеч, а всклокоченная борода, наоборот, оставалась довольно короткой. — Мне нравится. Напоминает каждого из нас в молодости.
— Граф более осмотрителен, чем мы в его годы, — с толикой печали произнес Распутин. — Помните, я говорил, что он не подвержен проклятью воронёных драгунов в той же степени, что и мы?
— А еще ты говорил, что он хорош в бою, — недоверчиво прищурился старик, после чего толкнул в мою сторону пустую стопку. — Наливай сам, тут для тебя прислуги нет.
Заросший бородой управитель придвинул мне бутылку с прозрачной жидкостью, но не выпустил ее из своей огромной лапы. Посмотрев мне в глаза, он сказал:
— Если он хоть вполовину хорош, как о нем говорят, то я сам ему налью. — Он оскалился, демонстрируя ровные белые зубы с ярко выраженными клыками. — Ну так что, граф, хорош ты в сече?
— Французы и полозы не жаловались, — я выдержал его взгляд и с ответной улыбкой добавил. — Потому как все умерли.
Старик, Распутин и похожий на него тип хмыкнули.
— Ха! — здоровяк стукнул по столу широкой ладонью с такой силы, что все, что стояло на столешнице подпрыгнуло, а сама она едва не сломалась пополам. — Добрый ответ! — он налил мне полную стопку и предложил тост. — За знакомство.
— За знакомство, — поддержал я, не заостряя внимания на том, что кроме Распутина никого тут и не знаю.
Мы выпили. После изысканного коньяка Кутузова, ржаная водка обожгла горло жидким огнем, провалилась вниз и согрела все изнутри. Несмотря на то, что пойло оказалось забористым даже для меня, я ничем не выказал дискомфорта.
— А ты не промах, граф, — здоровяк протянул мне ручищу и представился. — Степан Гарчин. А эти двое: Влад Железный, — он кивнул в сторону осклабившегося старика, — И брат Тихон.
Степан ни назвал ни своего титула, ни титула Влада. Не знаю, сделал он это умышленно или просто не счел важным, но уточнять мне не хотелось.
— Приятно познакомится, — учтиво кивнул мне тот мужчина, который напоминал Распутина.
Только сейчас я заметил в его тонких пальцах четки. Управитель проклятого драгуна, который служит церкви, казался мне практически сказочным персонажем.
— Вы действительно монах?
— Нет. Это прозвище. Но я живу при монастыре, — спокойно ответил Тихон. — Вас это смущает?
— Ничуть, просто…
— Не ожидали, что кто-то из нас способен служить не только ярости своего драгуна, но и Богу?
Вопрос попал в точку. Мне оставалось лишь это признать:
— Вы выразили мои мысли куда точнее, чем я успел их сформулировать.
— Все потому, что меня слишком часто спрашивают об этом, — Тихон взял со стола кусок хлеба, смял его пальцами и закинул в рот. — Молитвы и беседы со святыми отцами помогают мне унять ярость… до поры до времени.
— Не слушай его, — Степан махнул на знакомца рукой. — В бою он злее нас всех вместе взятых.
— Потому как караю недостойных и защищаю нашу святую землю, — нисколько не смутился Тихон. — А просто злой у нас Влад.
Старик никак не прокомментировал заявление монаха-управителя и молча налил себе еще водки, которую выпил, не дожидаясь остальных. Закусывать он не стал, только шумно втянул узким носом воздух.
— Сказал бы чего-нибудь, — проворчал Степан.
— Я сюда не байки травить прибыл, а полозов бить, — холодно бросил Влад и, откинувшись на стуле, скрестил тощие руки на груди. Он недобро уставился на меня.
— Такая возможность вскоре представится, — пообещал я. — Но готовы ли вы идти в бой и выполнять мои приказы?
Старик вытаращился на меня так, словно я плюнул ему в рюмку. Тихон снова усмехнулся. Степан же расхохотался так, что перекрыл даже вой ветра по ту сторону стенок шатра. Лишь Распутин хранил молчание и пытливо разглядывал остальных управителей.
— У всех нас есть приказ, — процедил он сквозь зубы. — И все мы дали слово светлейшему князю, что его выполним.
— Именно поэтому я тут с вами и сижу, — нахохлился Влад и зло сплюнул на пол. — В бой за юнцом пойду, но только если тот зарываться не станет.
— Юнец сидит здесь с вами, так что можно говорить все, глядя мне в глаза, — теперь уже я уставился на старика.
— А он уже начал зарываться, — Степан снова рассмеялся. — Мне лично плевать, если сможет убивать полозов так быстро, что будет держаться впереди, то пусть ведет. Я слова нарушать не стану. Родине присягал верой и правдой служить и клятвы не нарушу.
— Как и я, — Тихон сунул узкие ладони в широкие рукава. — Всех нас объединяет одна цель. Она благая и верная. Негоже нам друг на дружку огрызаться, когда истинный враг сам скоро клыки покажет. Лучше разом вцепимся ему в глотку и одолеем с Божьей помощью. Таков наш священный долг.
— Хорошо сказано, — я одобрительно кивнул.
— Главное, чтобы было хорошо сделано, — проворчал Влад и встал из-за стола. — Ладно, познакомились и будет. Пора отдыхать. Чую, завтра выдастся тот еще денек. Пойдем за врагом сквозь алый снег.
— Ну, тогда на посошок, — предложил Степан и, не дожидаясь реакции других, разлил всем поровну.
Мы еще раз выпили.
— А теперь и по третьей можно, — тут же вновь налил Степан.
— Это уже пятая, — заметил Тихон, но взял стопку в руки.
— Для нас — пятая, а для Михаила как раз третья. — Невозмутимо отозвался Степан. — Не можем же мы не поддержать командира?
Возражений не поступило даже от несговорчивого Распутина. После третьей Влад, Тихон и Степан ушли из этого шатра в свой, находящийся по соседству. Мне же крышу над головой пришлось делить с бывшим наставником.
— Могло быть и хуже, — ответил Распутин на мой немой вопрос.
— А лучше быть могло?
Григорий Ефимович пожал худыми плечами:
— Завтрашний день все покажет. Спите, граф, утром нас ждет битва.
Я улегся на выделенную мне кровать прямо в шинели и плотнее закутался в нее. Тепла от жаровни хватало, чтобы не замерзнуть, но все равно такие условия нельзя было в полной мере назвать комфортными. Но здесь и не отель, а военный поход, так что делать нечего, пришлось довольствоваться тем, что имею.