Поначалу сон никак не хотел приходить: мешала разыгравшаяся снаружи метель, тихие разговоры солдат, мерные шаги часовых и другие звуки лагеря, каждый из которых обостренный слух управителя улавливал с пугающей точностью. Сознание Чернобога находилось во взвинченном состоянии. Он жаждал битвы и с нетерпением считал каждую предшествующую ей секунду.
Это сказывалось и на мне, но ровно до тех пор, пока я не вызвал в памяти образ Дарьи. Теплые воспоминания вытеснили злость и нетерпение, успокоили разум и выровняли пульс. Теперь уже завывания ветра не казались мне раздражающими, а наоборот успокаивали.
Когда я погрузился в сон, то увидел, как мы с Дарьей гуляем по парку в моем имении. Пели птицы, цвели сады, грело лучистое солнце, сияющее в высоком ясном небе, на котором не было ни облачка. Мы смеялись и радовались. Думаю, в эти мгновения во сне я улыбался.
Но вдруг налетел ураган. Он разогнал птиц, сорвал цветы и сломал деревья. Налетевшие невесть откуда тучи опустились к самой земле и пролились на нее кровавым дождем. Земля разверзлась, исторгнув из себя огромного змея, в чьей пасти пропал не только особняк, но и мы с Дарьей. Грянул гром…
…и я проснулся.
— Кошмар? — Распутин уже сидел за столом и морщился от выпитой порции своей отравы.
— Вроде того, — я сел и потер лицо руками.
— Такое часто случается, привыкайте.
— Привыкать? Нет уж, спасибо. У меня и без кошмаров достаточно вредных привычек.
Мой бывший наставник пожал плечами, встал, подошел к пологу шатра и откинул его. Он полной грудью вдохнул стылый воздух и прикрыл глаза:
— Сегодня хороший день, — мечтательно произнес Распутин.
— И что же в нем хорошего? — поинтересовался я, подходя ближе. — Главный бой еще впереди.
— Я столько времени провел в Академии, что уже и не чаял снова поучаствовать в походе, — признался управитель. — Кощей ликует, и я вместе с ним.
— Интересный досуг вы предпочитаете… Стало быть, для вас двоих это вроде отпуска?
— А для вас нет? — удивился Распутин. — Разве Чернобог не зовет вас в кровавую сечу?
Настал мой черед для откровений:
— Со вчерашнего вечера не умолкает. Еле уснул.
Распутин понимающе кивнул:
— Наши драгуны чувствуют, что они близки к той битве, ради которой их когда-то создали. Они понимают, что их предназначение может быть выполнено. Теперь их уже ничего не остановит. — Мужчина сделал паузу, шумно втянул носом воздух и откинул со лба прядь спутанных волос. — Скоро начнется.
— Наступление? — я выглянул наружу и увидел все ту же метель.
Перед входом в шатер намело целый сугроб, который бросились расчищать опомнившиеся служивые. Работая лопатами, они то и дело бросали на меня с Распутиным любопытные взгляды.
— Перекусите, и пойдемте к драгунам, — бывший наставник указал мне на стол, где был разложен провиант.
К моему счастью, водку заменил дымящийся чайник. Даже управители проклятых драгунов предпочитают сохранять ясный рассудок в бою. Но, как бы этого не хотелось, нам все равно предстоит опьянеть, только не от алкоголя, а от ярости.
Пока я ел, мрачные мысли крутились в голове не переставая. Распутин все это время сидел у входа в шатер и задумчиво курил, уставившись на белый снег. На его фоне угрюмый управитель в черных одеждах выглядел грязным, неуместным и нелепым. Григорий и сам это понимал.
Но вот над лагерем запели боевые трубы.
Быстро допив чай, я направился следом за Распутиным к нашим драгунам. Остальные управители тоже спешили к доспехам. Железный, Тихон и Гарчин пристроились рядом. На полпути нас догнал Кожухов и, поздоровавшись, передал приказы генерала:
— Разведка утром подтвердила, что в городе нет людей. Рисковать не станем. Сначала обстреляем все, а потом войдем в руины и добьем оставшихся тварей. Ваша пятерка двигается последней…
Судя по возмущенным взглядам управителей воронёных драгунов, такой приказ они сочли оскорбительным. Это плохо.
— Нет. — Уверенно возразил я. Перечить командованию никогда не входило в мои привычки, но сейчас пришлось рискнуть. — Мы пойдем первыми.
Члены моего отряда перевели на меня заинтересованные взгляды. Адъютант Кутузова смотрел с непониманием. К такому ответу он оказался не готов.
— Но генерал сказал, что вам необходимо беречь силы.
— Нам необходимо боевое слаживание, — пояснил я. — Лучше притереться друг к другу в бою с обычными противниками, нежели пытаться сделать это в схватке с Великим Полозом.
Мой отряд согласно закивал.
— Командир дело говорит, — пророкотал Степан, нависая над адъютантом, будто скала. — А еще нашей злости выход нужен. И побыстрее. Так Кутузову и передай.
Кожухов взглянул на здоровенного управителя, после чего перевел настороженный взгляд на меня.
— Это не блажь, Алексей, — серьезно произнес я. — Это необходимость.
— Хорошо, я доложу генералу, — кивнул Кожухов. — Но до получения ответа вы должны оставаться на позиции.
— Тогда поспешите, — посоветовал я, и повел своих людей к боевым доспехам.
Не говоря друг другу ни слова, мы заняли места в своих драгунах. Не успели обручи сомкнуться на моих запястьях, как вокруг тела сразу же обвилась Злата.
— Познакомились? — коротко спросила она, чувствуя мою решимость.
— Вроде того, — неопределенно отозвался я.
— Они злые?
— Еще какие, — несмотря на тон, которым это было сказано, сие обстоятельство не слишком меня смущало. Наоборот, если получится направить гнев управителей на единого врага, у нас появится хороший шанс на победу над Великим Полозом.
Злата ничего больше не сказала, просто привычно положила голову на спинку моего трона.
— Пока не попрошу — не проявляй себя, — предупредил я ее. — Кто знает, как отреагирует мой отряд.
— Хорошо, — покладисто согласилась змейка. — А что мы сейчас станем делать?..
Едва она договорила, как вой ветра в клочья разорвал единый пушечный залп. Ядра со свистом пролетели сквозь снег и с грохотом врезались ближайшие дома. Императорские драгуны поддержали огонь, полностью уничтожив несколько улиц Лейпцига.
Я с тревогой посмотрел на свой отряд. Никто даже не дернулся. Шлемы воронёных драгунов были обращены ко мне. Все ждали приказа. Выказав понимание кровожадности проклятых управителей и пойдя против воли Кутузова, я, возможно, не оправдал ожиданий полководца, но набрал баллов у своих подопечных. Размен в мою пользу, ведь прикрывать мою спину в бою будут именно они, а от нашей общей миссии зависит судьба человечества.
— Огонь! — коротко скомандовал я, и сокрушительный залп черной ярости накрыл город.
Обстрел длился до тех пор, пока черный дым не заволок все небо, а впереди не осталось ни единой уцелевшей постройки. Незадолго до финального залпа к Чернобогу подскакал Кожухов на пегой кобыле.
— Генерал приказывает вам возглавить атаку! — крикнул он и, получив мой короткий кивок, умчался прочь к ставке командования.
— Ну, сейчас пойдет потеха, — прогудел усиленный драгуном голос Степана Гарчина. — Веди, командир.
Стоило отгреметь последнему залпу, как я приказал:
— Вперед!
— За Бога! Царя! И Отечество! — прокричал Тихон, и его усиленный драгуном голос, словно благословение перед битвой, разнесся по всему лагерю нашей армии.
Бойцы встретили его воинственным ревом.
Чернобог сорвался с места и первым понесся навстречу судьбе.
24. Сквозь алый снег
Рассекая вьюгу и густой черный дым, Чернобог первым ворвался в оставшиеся от Лейпцига руины. Совместный огонь артиллерии и драгунов не оставил от города камня на камне: лишь дым, пепел и обломки. Огонь жадно пожирал обвалившиеся крыши и облизывал каменные остатки фундаментов.
Некогда уютные улочки засыпали дымящиеся обломки, которые скрежетали под ногами Чернобога. Лишь этот звук, вой ветра и потрескивание пламени — единственные звуки, что царили сейчас в Лейпциге.
Четверо воронёных боевых доспехов замерли за мной, образуя подобие клина. Остальные императорские драгуны выжидали на позиции чуть в отдалении, готовые в любой момент прийти на помощь. Часть управителей повели свою броню в обход слева. У них были свои приказы, у нас — мои…