Такие районы вызывали у Громов чувство брезгливости и отвращения; он считал, что в подобных условиях могут существовать только люди, не способные ни к чему, не желающие даже попробовать изменить себя, свою жизнь и выбраться из окружающего их ужаса. Люди, которых устраивает жизнь в подобных муравейниках и помойки вокруг. Низшие социальные классы были противны Александру Сергеевичу. Именно из-за неизбежных встреч с таким людьми и Громов не любил командировки.
За чёрным лимузином, привезшим Громова, остановился большой чёрный джип, в простонародьи именуемый Крузаком. Из него вылезли четверо мужчин в тёмных комбинезонах с золотыми эмблемами на груди – охрана Тварина. Из окна на первом этаже на всю эту кавалькаду пялилась бабка в синем сарафане с жёлтыми подсолнухами и в белом платке она что-то медленно пережёвывала беззубым ртом. Громов заметил её взгляд, и его пробрало от отвращения.
На третий этаж поднялись пешком, не рискнув заходить в провонявший лифт, хотя и на лестнице запах был не лучше: из банок с чёрной жижей в носы идущим бил «аромат» прокисающих бычков. На площадке третьего этажа толпились люди. Среди них были двое с компактными видеокамерами, которыми они лезли прямо в лицо Громова. Вдоволь наснимав столичного чиновника, они принялись за охранников.
В крохотную квартирку Громов прошёл в сопровождении Владимира и одного из охранников, троих оставив на лестнице. В проёме двери, ведущей в комнату, показался адвокат потерпевшего – невысокий мужичок в очках; Громов видел его пару раз. Адвокат перекинулся парой слов с Владимиром, поздоровался с Громовым. Отец несчастной девушки сидел на старом продавленном диване. Напротив дивана – пыльное пианино, на нём – иконы и фотографии погибшей, повсюду много цветов в простых горшках, на стене – небольшой портрет Пахана в рамочке.
В комнате были ещё трое – два парня и девушка в разноцветных куртках. Адвокат представил их Громову, но тот прослушал имена; а даже если бы и не прослушал, всё равно моментально бы забыл. Один нагло попросил его показать удостоверение. Громов предъявил тёмно-красную корочку с гербом Комитета. Один из людей с камерой тут же подлетел к нему и начал снимать, что-то тараторя. Громов быстро спрятал корочку и повернулся к отцу, который тихо сидел, как бы вжавшись в диван. Он ещё ни разу не поднял головы на вошедших. В комнате бесшумно появился ещё один парень, Громов до этого его никогда не встречал. На вид ему было не больше двадцати двух, но, несмотря на его ещё детские черты, выражение лица было очень серьёзным и даже немного грозным. Протиснувшись между адвокатом и Владимиром, молодой человек подошёл вплотную к Громову, которого потешило его напущенное лицо. Но виду он не подал, понимая серьёзность момента. Молодой человек представился Егором, лидером группы, помогавшей отцу погибшей, и заверил Громова, что все они «будут бороться до конца, пока не добьются справедливости и наказания для убийцы».
– А ты, конкретно, чего хочешь, Егор? – Саркастически спросил Громов.
– Чего хочу? – Повторил вопрос молодой человек, – хочу, чтобы Фёдор Тварин сел в колонию строгого режима не меньше чем на десять лет за вождение автомобиля в пьяном состоянии, убийство двух человек и нанесение тяжких увечий третьему, – отчеканил Егор.
Громов не сдержался и усмехнулся. Адвокат влез между ними, чуть оттесняя Егора. Он забубнил, что встреча началась с неправильной ноты, что не нужно начинать сразу с конфликта. Потом перешёл на термины и шаблоны из юридических учебников. Тем не менее, это немного успокоило Егора. Он взял себя в руки настолько, что даже предложил Александру обсудить сложившуюся ситуацию на кухне «с глазу на глаз». Громов согласился. На выходе из комнаты Владимир остановил Егора.
– Мы знаем, вы тут парни шустрые, – улыбнулся Владимир, – ты бы из карманов всё вынул, телефоны там всякие, устройства. А потом иди. – Егор нехотя достал из карманов два чёрных телефона и отдал их охраннику.
– Что-то ещё? – Злобно спросил он.
Охранник ощупал молодого человека и освободил проход.