5
На следующий день Громов провёл несколько часов в кабинете Начальника, без финальной отмашки которого окончательное решение, всё-таки, не могло быть принято.
После дежурных фраз о полёте и самочувствии, Громов начал объяснять, какой он видит ситуацию, как тщательно он всё обдумывал, находя всё новые варианты решения и, в который раз, их отвергая.
Он сидел на своём обычном месте – в кресле за длинным столом справа от стола Начальника. Снова не выспавшись, он чувствовал усталость. В какой-то момент он даже одёрнул себя: чуть не начал рассказывать то, что уже говорил ранее. Начальник невнимательно слушал, глядя в один из мониторов, стоящих на его рабочем столе.
– Саша, – вдруг перебил его Начальник, не отрывая взгляд от экрана, – болтать кончай, а то какой-то ты больно разговорчивый сегодня. Ты все ещё бухой, что ли? – Он нахмурился и повернулся к Громову. Тот постарался придать взгляду живость.
– Да уж, – протянул Начальник и снова уставился в экран. Пауза в несколько секунд показалась Громову вечностью. Начальник отвернул от себя монитор.
– Ты с прокурорскими не говорил, я так понимаю? – Спросил он Громова.
Громов понял свой промах.
– Да я думал им звонить. Но…
Начальник не дал ему возможности начать оправдываться.
– А мне вот сегодня уже звонили. Спрашивали, что делать. – Сказал он спокойно. – Они ждут нашего решения.
– Алексей Алексеич, – Громов сделал глубокий вдох, обдумывая то, что намеривался сказать. – Пусть его годика на три осудят. – Громов хотел назвать больший срок, чем у него вырвалось; это позволило бы поторговаться, но цифра уже была названа. – Деду этому не долго осталось. Да и молодёжь эта сраная. Можно, правда, пару успокоить, по хулиганке, но там же постоянно новые появляются. Хотя, Сергей и так справится. Да и отсидит Фёдор годик-два, не больше, ничего с ним не случится. – Громов старался обосновать своё предложение до того, как Начальник его прервёт, – плюс пока вынесут приговор, пока приведут в действие. Народ, за одно, и подуспокоится. Когда он выйдет, все уже всё забудут.
– Саш, а..? – Начальник явно начинал злиться. – Ну, ты, блин, как себе всё это представляешь? Ты, что, блин.., – Начальник начал махать руками, а это было дурным знаком, – ты, ... вообще?
– Алексеич, а Сергей себе народ представляет, который ему чуть ворота перед комплексом не снёс? – Попытался возмутиться Громов. – У него выбора как раз мало. Хорошо, он хоть остальных утихомирил, а то бы, и правда, нормальный срок выписывать пришлось.
Начальник отмахнулся и посмотрел в сторону, обдумывая предложение Громова.
– Пусть он хоть новости почитает. – Продолжал Громов, – там такое творится! Нам этих успокаивать надо, и на следующих переключаться. У нас времени не много.
– Саша, вот ты летал только что. Чё ты ему сам всё это не сказал? – Спросил Начальник. Дел, и правда было не мало.
– Ладно, – согласился он с Громовым через паузу. – Звони тогда, кто там разбирается, обговаривай с ними сам. Делай всё сам, даю тебе карт-бланш.
Этого, команды самому принимать решение, Громов и ждал.
– А если Сергей начнёт звонить? – Всё-таки позволил себе уточнить он.
– Тут уж ты тоже сам, Саша, – поднял ладони вверх Начальник.
– Я Льезгину тогда скажу, чтобы записал, – Громов встал с кресла, – как закрытое дело.
– Говори-говори, – согласился Начальник.
Через час после встречи с Начальником, Громов разговаривал с прокурором К…а. Рассевшись в кресле, он долго морочил ему голову разными, исключающими друг друга указаниями. Он то говорил, чтобы они ждали его последующих указаний, то настаивал, что бы они немедленно действовали; то велел посадить Тварина-младшего в СИЗО, но, перед этим, переговорить с Твариным-старшим, что окончательно запутало прокурора и даже привело его в некоторое негодование. Под конец этого бессвязного и противоречивого монолога Громов призвал своего собеседника быть осторожным, внимательным и пообещал позвонить в ближайшее время с окончательным указанием. Пока он морочил голову прокурорскому начальнику К…а, он всё-таки решил посадить Фёдора Тварина на четыре года и два месяца в колонию общего режима, но всё-таки дать прокурору об этом знать как-нибудь в другой раз. Он посчитал, что этот срок сможет более-менее всех успокоить.
Из чёрной коробочки на столе Громова выплыл маленький синий экран и повис в воздухе перед ним: это был экраноговоритель – последнее достижение российских технологий. На нём показался овал лица секретарши Марии.