В документе, который Громов держал в руках, утверждалось, что на снимке – именно майор Ц., на которого напал Андрей, бросив в него тяжёлый предмет. Что это за предмет, майор не понял, так как был ранен. Однако следствие выяснило, что это была пластиковая бутылка. Как только этого Андрея задержали, предъявив ему обвинения, появились десятки свидетелей, готовых дать показания, и начали раздувать происшествие. Громов пробежал глазами по листку с показаниями одного из свидетелей – приятеля Андрея, пришедшего на митинг вместе с ним и не отходившего от него всё время, пока шёл митинг. Он утверждал:
«Андрей не наносил никаких увечий так называемому майору Ц. Все полицейские на митинге были в чёрных шлемах, и попасть чем бы то ни было в чьё-то лицо было невозможно. Это правда, что Андрей бросил пластиковую бутылку из-под газированной воды. Однако бутылка была пуста, и, ударившись о грудь полицейского в бронежилете, упала на землю, где и была навсегда потеряна».
Второй друг Андрея, который тоже присутствовал вместе с ним на митинге, писал:
«Мы покинули митинг в час тридцать минут дня, когда поняли, что может завязаться драка и начаться задержания. Мы взяли интервью у нескольких выступивших на митинге и не хотели их лишиться, если в потасовке будет поломано оборудование».
Громов посмотрел на отчёт полиции с места происшествия. Время прибытия группы сотрудников ОМОНа под командованием майора Ц.: два часа тринадцать минут дня.
Громов быстро просмотрел третий листок с показанием, данным каким-то прохожим, который заметил упавшего сотрудника ОМОНа с окровавленной головой. Как только он узнал с какого-то информационного сайта об обвинении Андрея, то добровольно пришёл и дал показания. Он писал:
«Я шёл к метро, когда увидел, как из полицейского грузовика выходят ОМОНовцы. Увидев, что ОМОН направился к толпе, я остановился, надеясь, что полицейские будут хватать бегущих и дерущихся и не станут трогать спокойно стоящих или идущих людей. Потом я отошёл чуть в сторону, откуда мне хорошо были видны раскрытые двери автобуса. Последним выходил тот самый мужчина без шлема, которого показали в новостях. На последней ступеньке он оступился, потерял равновесие и упал, ударившись незащищенной головой о серый металлический барьер, которые были расставлены, как я понимаю, для того, чтобы рассекать толпу. Из его лба пошла кровь. К нему тут же подбежал один полицейский и врач… Всё происходящее я заснял на телефон. Я всегда так делаю в подобных случаях».
К этому показанию прилагались несколько фотографий. На одной из них – мужчина, майор Ц., лежал на поваленном металлическом барьере, лица не было видно; на другой его, уже с окровавленной головой, держали под руки женщина в белом халате, и ОМОНовец в шлеме. Льезгин добавил, что есть ещё видео, снятое тем самым прохожим. Громов откинулся в кресле, рассматривая исписанные листы.
Льезгин решил уточнить обстоятельства дела, перед встречей с Александром полистав новости в интернете.
– Андрей этот, – начал Льезгин, – журналист. Ты новости вообще читаешь? – Спросил он Громова.
– Да так, – буркнул Громов, просматривая ещё одно показание, – иногда листаю.
– Так вот. Месяц назад, проведя какое-то своё расследование, Андрей написал большую статью и выложил её в свой блог. В статье разоблачались факты расхищения большой суммы, выделенной из федерального бюджета на реставрацию каких-то памятников в разных регионах. Так вот, в списке расхитителей были члены семьи Пахана, его дочь или её муж, ну, в общем, она там тоже фигурировала. И губернаторы, конечно же, самарской области, тульской; омский мэр там был. Так вот…
– Так вот, – перебил его Громов и небрежно бросил листы на стол, – когда этот Андрей увидел, что всё это как-то связано с семьёй Пахана, он должен был притормозить. Правда то, что он нарыл, или нет, – срока теперь ему не избежать. Ему повезло ещё, что всех его подельников не закрыли.
– Александр, – сказал Льезгин, – а ты знаешь, сколько людей на его процесс пришло, стояли там с плакатами. Что делать?
– Льезгин, да ничего не делать. Ху-ли-га-ны и са-бо-таж-ни-ки. – Произнёс Громов по слогам и снова провёл ладонью по лицу. – Понятно? Догоняешь? Если бы там только эти мэры и губернаторы сраные были, это другое дело. Даже, если министр какой! На это можно было бы глаза закрыть. А тут он на самого Пахана наехал и его семью задел. Это он вообще! Что ли он историю журналистики своей не знает?! Да Пахан еще лет шесть назад целую информационную компанию разнёс, когда те про дочь его что-то вякнули! Говорили мне, я помню: медиагигант, медиагигант… – Громов передразнивал тех, кто ему говорил, – их не тронут, слишком на виду. Ага, не тронут. – Он кивнул, – как миленьких, закрыли. А тут – этот один. Как пить дать, закроют.