– Сидит он, значится, – продолжал Начальник, – смотрит на доклад этот, ссаный, который этот молодец накалякал, – он кивнул куда-то в сторону. – Ну и я сижу, молчу, жду. Он переворачивает страницы, облизывает губы. Потом смотрит на меня своим холодным взглядом. – Начальник чуть зажмурился, – и начинается: «Мол, вы, дорогой Алексей Алексеевич, не первый год на службе, да и опыт у вас богатый»… Рассказывает он мне мою собственную биографию. А ведь всё это на камеры записывают! По телевизору покажут! Он-то, старый маразматик, всё ещё пытается изобразить талантливого чекиста, который видит всё и вся насквозь. А у самого, один глаз открыт, а второй медленно закрывается, и он ничего не может с этим поделать. И продолжает, уверенно, причём продолжает мне рассказывать про меня же самого. К чему он всё это, – Начальник поднял брови, – не имею представления. Так он минут двадцать мне мои же мемуары читал. Я с ним соглашаюсь, киваю. И вдруг говорит: «Работа у вас идет хорошо, налажено. Управляете вы грамотно. Но есть и неувязки». «Где?» – я спрашиваю, – «укажите». А он снова начинает: «Алексей Алексеевич, мы всё решим. Будем думать, там и тут подправим, но, в общем, я работой вашей доволен. Но всё же, давайте признаем, что работать ещё есть над чем». Ты бы его видел…
– Плох? – спросил Громов, жуя картошку.
– Да, – протянул Начальник, – мог бы быть и лучше. Разливай. – Он махнул рукой.
Громов разлил водку.
– Дальше-то что? Планы-то какие? – Спросил он, поднимая полную до краев рюмку.
– За старину Пахана. За тяжкую его службу и усердную работу. – Съязвил Начальник и выпил.
– Аминь, – подтвердил Громов и тоже опрокинул рюмку.
– Всему своё время, Саша, – Начальник закусил водку ломтиком помидора. Сок потёк по гладковыбритому подбородку. – Поживём – увидим.
– Да, уж, – протянул Громов, достав ещё одну сигарету из пачки.
– Организация – это дело тонкое, требующее постоянного внимания. – Сказал Начальник.
– Это ты к чему? – Спросил Громов, закуривая.
– Не обращай внимания. Хорошо хоть анекдоты не начал рассказывать. Опять свои эти, ссаные. А то бы смеяться пришлось.
Начальник доедал стейк. Громов немного помолчал, наслаждаясь тёплым чувством – удовольствием, которое приносил ранний момент опьянения и вкус закуски. Он заговорил, как бы продолжая невысказанную мысль.
– Я вот что сказать хотел: Льезгин снова не справляется. – Он стряхнул пепел о толстое стекло пепельницы.
– Что? – Начальник поднял глаза от тарелки. – Снова? Снова вопросы глупые задает? Не догоняет?
Не вынимая сигарету изо рта, Громов снова разлил водку.
– Ну, да. Вечно, то интеллигента, то святого врубает. Не место ему у нас. Что с ним делать?
Начальник с минуту подумал.
– Это – проблема, однозначно. Я с ним поговорю. А там посмотрим. А для тебя, – он указал на Громова вилкой, – у меня новое дело. Хорошее дело. – Он широко улыбнулся и пару раз хихикнул, оголяя жёлтые зубы.
– Ладно, будем разбираться. – Громов попытался изобразить заинтересованность.
Допив водку и расплатившись, оба, пошатываясь, долго одевались в гардеробе; вышли на холодную улицу.
– А ты всё на этом хламе разъезжаешь? – Спросил Начальник, кивнув на «форд» Громова. Телохранитель открыл перед Начальником тяжелую бронированную дверь лимузина.
– Так он же коллекционный, – усмехнулся Громов, ища ключи по карманам.
– Саша, – Начальник поставил одну ногу в салон. Он хотел что-то сказать, но лишь усмехнулся и махнул рукой. Он залез в тёплое уютное нутро машины. Дверь тихо закрылась. Телохранители расселись по машинам сопровождения, синие огни на крышах заиграли, кортеж тронулся. Громов проводил их взглядом. Через минуту его старый «форд» уже вёз своего хозяина домой.
8
Начинался март. Народ радовался скорой весне, хотя до настоящего тепла было ещё далеко. «Форд» Громова, рассекавший по улицам Москвы, весь был покрытый чёрной мокрой грязью. Серый, надоевший за долгую зиму снег, лежал на обочинах, грязно-коричневыми струйками стекал с газонов; колёса то и дело попадали в ямы, наполненные смесью талой воды и противолёдных реагентов, которыми всю зиму старательно засыпали дороги города. Попав колесом в одну из таких ям и выматерившись, Громов повернул машину на Бережковскую набережную. Мимо него пролетел чёрный лимузин, сопровождаемый двумя джипами с мигалками, так быстро, что Громов не успел рассмотреть номера. Справа одна полоса перекрыта – там вот уже полгода никак не могли уложить толстые чёрные трубы – громыхали тракторы, а рабочие-гастарбайтеры в синих комбинезонах и белых касках кричали что-то друг другу на непотном языке.