Стычкин и Здычкин кивнули и, пятясь, выползли из кабинета Начальника.
Громов сел за длинный стол.
– Как эти дебилы не понимают, – Начальник медленно опустился в большое коричневое кресло, – что сейчас не девяностые годы, что сейчас такое не простят.
– Да они вообще мало что понимают, – ответил Громов.
– Ты с прошлым делом всё решил? – Серьезно спросил Начальник. – А то, я вас знаю. Отчётов понапишите. А потом и выясняется...
– Да, решил, – как-то неуверенно подтвердил Громов.
Начальник вопросительно посмотрел на него.
– Да, решил, решил, – повторил Громов уже решительнее.
– Ну, хорошо. – Начальник достал из ящика своего стола чёрную папку.
– Вот Саша, ознакомься. – Он кинул её Громову, и она с хлопком ударилась о стол.
Громов пододвинул её к себе.
– Начинай как можно раньше. Там пиздец полнейший. – Сказал Начальник. – Мы всех уведомим, что дело передано тебе, так что жди, начнут звонить.
* * *
Громов вернулся к себе в кабинет, сел за стол и раскрыл папку. Из неё вывалилось содержимое: фотографии, листки бумаги, исписанной от руки или сплошь забитые компьютерным текстом. Новое дело, порученное Громову, было опять криминальным: в городе К…е подросток Евгений К. убил свою сверстницу. Это его отец плакал на одном из новостных каналов всего несколько дней назад.
Он начал читать показания родителей девочки. Такого-то числа в такое-то время, девочка, живущая по такому-то адресу в таком-то городе, сказала своим родителям, что пойдет гуляться с одноклассником часа на полтора-два и вернётся около восьми вечера. Когда она не пришла домой в назначенное время, отец начал звонить ей на мобильник; но тот молчал. Спустя полчаса мать тоже начала названивать дочери, но также безуспешно. Запаниковав, родители отправились её искать и, не найдя, обратились в полицию.
В ходе следствия выяснилось, что в тот вечер Евгений пригласил свою одноклассницу к себе домой, вернее, в коттедж отца, чтобы, как он потом объяснял, поздравить её с днём рождения – ей в тот день исполнялось шестнадцать лет. Та, ничего плохого не подозревая, согласилась. Что там между ними произошло, доподлинно неизвестно, но факт остаётся фактом: наутро девушку обнаружили в этом самом коттедже мёртвой, с семью ножевыми ранениями. Потом, оправдываясь, парень рассказывал, что между ним и его подружкой возник конфликт, в ходе которого его охватила ярость, и он начал избивать девушку. Та, как могла, защищалась. Как в его руке оказался нож, он вспомнить не смог, но обнаружили её на дорогом ковре в луже чёрной запекшейся крови, вытекшей из изрезанной шеи. В широко раскрытых глазах застыл ужас; губы были разбиты, лицо, руки, шея – в синяках. О том, что подросток не был в состоянии аффекта, говорил тот факт, что у него хватило ума взять её телефон, разблокировать его её же пальцем, набрать номера общих друзей, хвастаться им произошедшим. Всё это подтверждали не только следы крови девушки на руках и одежде убийцы, но свидетельские показания тех, кому он звонил в тот вечер. Чем мог руководствоваться в такой ситуации человек, взахлёб рассказывавший приятелям в деталях о только что совершённом им преступлении, о том, как кричала несчастная, Громов себе даже не представлял, разве что на него нашло временное помешательство.
Подростка в скором времени задержали и посадили под домашний арест, что возмутило родителей пострадавшей. О происшествии в подробностях рассказали все местные телеканалы, писала пресса. Все сошлись во мнении, что этого недоросля-убийцу надо посадить. Спорили только о том, куда: в тюрьму или в психушку. Расследование затянулось; проводили всё новые психологические экспертизы, которые как-то не давали однозначных результатов; срок домашнего ареста продлили. Возмущение родителей девушки и общественности нарастало. Никто не мог даже представить, что молодой подонок, совершивший такое зверское преступление, выйдет на свободу.
«Это не укладывается у нас в головах. Это же страшное убийство невинного ребенка», – говорила классная руководительница девочки корреспонденту местного телеканала. Она была права, это злодеяние не укладывалось в голове почти ни у кого.
Дело продвигалось медленно. Убитые горем, несчастные родители обратились в КНОПБ. Через несколько дней подростка посадили в местный СИЗО. Впрочем, его уже перевели в Москву, где он сейчас ожидал проведения решающей психиатрической экспертизы в институте судебной психиатрии. Сюда же, в столицу уже приехал и его отец – у него была в Москве квартира в элитном жилом комплексе.