«Хорошо хоть, что не придётся никуда ехать», – подумал Громов.
Тем временем в родном городе убитой собирались тысячные митинги, а корреспонденты местных СМИ и даже несколько столичных новостных телеканалов и газет подробно освещали ход расследования.
Перечитывая показания родителей Евгения К., Громов припомнил отца подростка – именно его он видел на экране телевизора несколько дней назад. Невысокий, с впалыми щеками, с дрожащей нижней губой, лопоухий; то ли со слезами на лице, то ли с каплями пота, он дрожащим голосом пытался оправдать сына.
Как он утверждал, девушка сама покончила с собой, а его «бедный сыночек» даже хотел покончить с собой вместе с ней, отец буквально в последний момент «вытащил его из петли». Они по непонятным ни для кого причинам решили совершить групповое самоубийство. Правда, эта версия была очень скоро опровергнута местным следствием, что, однако, не мешало отцу убийцы повторять её снова и снова на камеры и в диктофоны.
Сам отец – местный предприниматель, владелец предприятия по производству ювелирных изделий и сети ювелирных салонов – был далеко не последним человеком в городе, в местных силовых структурах у него было немало приятелей. На место происшествия, например, приехал не простой полицейский патруль, а сам начальник уголовного розыска города, по совместительству старый знакомый отца. Позже, в протоколе, он так описывал обнаруженное на месте происшествия, удивительным образом опровергая результаты первого осмотра этого самого места и повторяя версию отца, появившуюся позже.
«Евгений сказал мне: мы хотели совершить самоубийство вместе, долго готовились. Но когда я увидел, как моя подруга мучается, расставаясь со своей жизнью, я понял, что не смогу сделать то же с самое с собой.»
Точно такими же словами, в один в один, объяснял произошедшее и отец убийцы.
Начальник полиции в своих показаниях описывал, как сильно рыдал Женя и как он раскаивался.
«Когда я приехал, Женя плакал уже несколько часов. Его глаза опухли от слёз, лицо покраснело. Он был очень напуган. Он раскаивался, я сам это видел».
Громов отложил бумаги в сторону и потёр лицо ладонью: ему предстояли встречи с тем самым начальником полиции, рыдающим папашей и самим Евгением. Он решил позвонить Покрошину. Если дело дошло до Комитета, то от Покрошина можно будет узнать все детали дела, особенно о том, как действовал в той ситуации местный СК.
Нажав кнопку на чёрной коробочке, Громов вызвал Покрошина. Через несколько секунд тот появился на синем, висящем в воздухе экранчике.
– Надо разобраться с этим.., – начал было говорить Громов, как будто продолжая давно начатую беседу, но Покрошин его перебил.
– Слушай, я такую тему разрулил, ты даже не представляешь, – с энтузиазмом начал он.
– Так, – Громов был серьёзен, – давай сегодня вечером, а?
– Где? – Широкая улыбка озарила лицо Покрошина, оголяя желтоватые зубы.
– В «Ставрополе», – сказал Громов и повесил трубку.
Главы 9-10
9
Если бы машин на дороге не было вообще, то Громов добрался бы от здания Комитета до ресторана «Ставрополь» минут за двадцать, но из-за пробок и дорожных работ имперского размаха Громов ехал больше часа.
Под вечер, когда Громов, наконец, вошёл в ресторан, здесь было тихо и спокойно, несмотря на то, что залы уже привычно заполнялись завсегдатаями. Негромко, не мешая разговорам гостей, играла музыка; свет не бил по глазам, но был достаточным для того, чтобы отчётливо видеть всё происходящее.
Накрытый белой скатертью столик на первом этаже к приезду Громова уже был уставлен разными закусками, в центре призывно возвышался графин с водкой, Покрошин ждал его, не приступая к трапезе. На огромной плазменной панели мелькали какие-то картинки. Они уже осушили полграфина, а Покрошин всё трещал с присущим ему и раздражающим окружающих энтузиазмом, рассказывая о своих подвигах на служебном поприще.
Он вёл следствие по делу фонда «Помощь», который на бумаге занимался поддержкой пенсионеров и инвалидов, а на деле – воровал выделяемые ему деньги. По крайне мере, к такому выводу пришёл Следственный Комитет. Фонд частично финансировался за счёт федерального бюджета, частично – привлекал средства заграничных инвесторов. Именно на западные счета и выводил фонд деньги отечественных налогоплательщиков. Всё это делалось через адвоката, которого вчера задержали: «Мы его чуть помяли, он пока не признаётся. Ну, ещё помнём», – поделился с Громовым своими планами в отношении Фонда и его адвоката Покрошин и выпил. «Меня даже по телеку показывали», – ухмыльнулся он.