Как ни странно, их появление немного взбодрило его, вернуло к реальности. Увидев их, он подумал: «хуже уже не будет, бороться надо до последнего». Что же касается Громова и Церберева, то их довольный собой вид окончательно отрезвил Михаила. Закипев от ярости, он вскочил и бросился на них через весь стол. Насмешливая ухмылка нахального КНОПБовца особенно выводила его из себя.
Церберев, в панике, попытался отодвинуть массивное кресло, но оно, зацепившись колёсиками за ковёр, никак не поддавалось. С трудом справившись с непослушной мебелью, ошеломленный он уставился на Михаила. Громов резко вскочил, отодвинул свой стул и даже приготовился отражать нападение озверевшего Михаила. Однако тот не смог преодолеть длинный стол главы СК и застрял где-то посередине нарядной лакированной поверхности, лежа плашмя на животе и барахтаясь, как рыба, выброшенная на берег сильной волной прилива. Двое охранников подбежали к нему, схватили за руки, стянули со стола. Михаил – ноги более не держали тело – плюхнулся на красный ковер. Он не издавал никаких членораздельных звуков, только что-то мычал. В кабинет вбежали ещё двое полицейских. Все вместе, вчетвером они вынесли Михаила.
Громов, Церберов и Покрошин молча проводили их взглядами. Когда дверь захлопнулась, Церберев облегчённо выдохнул и, закрыв глаза, начал медленно массировать виски кончиками пальцев.
Громов почувствовал прилив сил, ему вдруг стало смешно. Сначала совсем чуть-чуть, он просто усмехнулся; потом лицо всё больше расплывалось в улыбке. И вот он уже смеялся во весь голос, опершись на тот самый стол, с которого так неуклюже на него пытался напасть Михаил К.
Церберев и Покрошин посмотрели на него с испугом.
– Ой, не могу, – Громов уже не сдерживал приступа смеха, – ну и цирк, ну и театр. – Он засмеялся ещё сильнее.
Церберев подошёл к своему столу.
– Заседание окончено, все свободны, – жёстко сказал он.
– Виктор Павлович, – сказал Громов, уже чуть успокоившись, – неужели вам не понравилось? Такая талантливая театральная постановка.
Церберев сильно сжал кулаки. Очень злился, когда ему в лицо говорили о театральном характере проводимых им операций. Тем более оскорбительно было слышать подобные намёки от Громова. И кому? Ему, профессионалу, опытному государственному служащему и, самое главное, верному соратнику Пахана. Никто никогда так не смеялся над ним! И где? В его же кабинете!
Покрошин не вполне понимая, что происходит и как на всё это реагировать, встал и начал машинально укладывать бумаги в чёрную папку. Церберев думал, что ему тоже станет плохо, если он и дальше продолжить сдерживать переполняющую его злобу. Он молча ждал, пока все выйдут.
– Вы не представляете, как эта история понравится Начальнику, – весёлым тоном сказал Громов, направляясь к выходу.
Церберев окаменел от этих слов. Меньше всего он хотел, чтобы хоть кто-то узнал об этом происшествии. К сожалению, просить Громова промолчать было бесполезно – не тот случай.
– Ну, я поехал. Не перетрудитесь тут, – усмехнувшись ещё раз, он вышел из кабинета. Покрошин юркнул за ним.
Дверь за ними захлопнулась, послышались удаляющиеся шаги. Через полминуты наступила тишина.
– Да пошёл ты вон, щенок поганый! – Заорал Церберев, его лицо налилось красным, яблочным оттенком. – Я тебе ещё покажу, хер ты КНОПБовский! И не таких жрали! Мразь, тварь, ублюдок! Расскажет он! Устрою! Всем вам устрою! – Орал он.
12
За окном моросил дождь. Николаю Владимировичу на прошлой неделе исполнилось шестьдесят шесть. Сидя в своём маленьком, без претензий обставленном кабинете с белой кое-где потрескавшейся штукатуркой на стенах, он вспоминал празднование. Вот его трое студентов, талантливые ребята. В глубине души он немного волновался за их будущее – в последнее время трудно стало найти хорошую работу. Сестра Нина и двоюродный брат Яков приехали с букетами и тортами. Вспоминал он и двух своих институтских друзей, вместе с которыми ещё проходил практику по клинической психологии в первом меде. Третий не приехал: из-за разыгравшейся подагры Илье Васильевичу пришлось лечь в больницу. Это была обычная районная больница, от которой было трудно ждать быстрого эффективного лечения и, уж тем более, тщательного ухода. А потому Николаю Владимировичу пришлось напрячь все свои силы и связи, чтобы помочь другу. Но – получилось. Илье Васильевичу нашли хорошего опытного врача.