Лаборант, одетый в бело-голубой халат, вручил Кадму полупрозрачный лист электробумаги. Даже поднявшись на цыпочки, со своего места Зиа не могла прочитать бегущий по свитку текст, так что перевела взгляд на Кадма. Вокруг блестящих глаз старика, следивших за строчками, расходились морщинки – совсем как у Вана Тернера. Зиа потрогала свою щеку, пытаясь представить – каково это, иметь морщины.
– Ты выросла в Убежище пять-семь-три, правильно? – уточнил Кадм.
– Да.
Краем глаза Зиа увидела голограмму, где она пререкается с Матр в собственной спальне. Эта сцена почему-то стояла особняком, выбивалась из общего ряда.
– Хм… все Убежища в этом районе отмечены как нефункционирующие, а тут ты. Как интересно. – Кадм вернул лаборанту лист. – Стало быть, ты вышла наружу до срока и какое-то время исследовала поверхность в сопровождении Матр?
– Д-да, – замялась Зиа, ковыряя ногти на руках. – Но… она погибла.
– Устаревшая модель. Не была предназначена для таких дальних походов. Меня впечатляет, что ты вообще смогла убедить ее выйти, – сказал Кадм и участливо положил руку на плечо девочке. Он быстро переводил взгляд с одного голоэкрана на другой, как будто что-то искал.
Откуда-то сверху раздался электронный сигнал, и в лабораторию спустился большой крабоподобный робот. Кадм не обратил на него никакого внимания.
Зиа попятилась. Корпус робота напомнил ей временное тело Матр, которое та использовала для ремонта себя самой в Убежище.
– Матр не устаревшая, – проговорила Зиа. – Она до последней минуты заботилась обо мне.
– Я понимаю твою привязанность, Зиа. Правда понимаю, – ответил Кадм. – Серия «Матр» превосходно показала себя в отношении поставленных перед ней задач. Некоторые экземпляры до сих пор используются здесь, в городе.
– Пожалуйста, открой рот и не двигайся, – скомандовал робот. В одной из многих своих гибких рук он держал медицинскую пробирку, в другой – ватный тампон.
– Это больно? – спросила Зиа.
– Нет. Вовсе нет, – ответил Кадм, не отводя, впрочем, глаз от записей, сделанных Зией в Лакусе. – Мои робомедики просто великолепны, они могут совершать всевозможные манипуляции с шагом в один ангстрем.
– Как тебя зовут? – спросила Зиа робомедика.
– Зовут? – не понял робот. – Мы серия автоматизированных медицинских роботов номер сорок пять, сокращенно – робомедики, модель H3–1D1. Пожалуйста, открой рот и…
– Это что ты такое, – перебила его Зиа. – Но какое у тебя имя?
– Имя? – Робот замер и обернулся к Кадму, явно поставленный в тупик вопросом девочки. – Сэр?
– Наша команда робомедиков интегрирована в обширную многоуровневую информационную систему. Система куда сложнее, чем та платформа, на которой функционировали твоя Матр и Убежище, Зиа, – ответил Кадм. – А потому роботы рассматривают себя в качестве винтиков большой машины, работающей во имя великого блага.
– О, – только и сказала девочка. Ее мозг кипел. Как тогда, при просмотре старой передачи, понять мысль Кадма было очень трудно.
– Пожалуйста, замри, – велел робомедик, и Зиа замерла с широко открытым ртом. Робот провел тампоном по ротовой полости, а затем вытащил один-единственный волос с головы. И то и другое он бережно поместил в две разные пробирки и вернулся в свою нишу на потолке.
– Образцы генетического материала успешно собраны, отец Прайд. Мы предоставим вам полный отчет в ближайшее время. Спасибо.
– Благодарю, – ответил Кадм и вывел Зию из лаборатории.
– Так вот, насчет моей Матр, – сказала та. – Можете ли вы…
– Всему свое время, милая, всему свое время, – прервал ее Кадм. – Давай ты сначала немного переведешь дух и отдохнешь. А то я вижу, досталось тебе изрядно.
Кадм Прайд провел девочку через многолюдный холл, мимо вереницы парящих в воздухе носилок с пациентами в боковой коридор, который вел в личный офис главы Аттики.
Все стены просторного кабинета украшали картины. Из панорамного окна открывался восхитительный вид на город, в центре помещения висела очень подробная голографическая модель Новой Аттики. Два неподвижных авторитона охраняли закрытые двери в дальнем конце комнаты.
Зиа разглядывала картину в богатой раме, изображавшую темноволосую женщину.
– Это мне знакомо, – сказала она, указывая рукой на полотно. – Изучала на уроках по искусству.
– Да, – кивнул Кадм и подошел поближе. – Картина называется «Мона Лиза». Ее своими руками написал человек по имени Леонардо да Винчи. Это было за тысячи лет до Пробуждения.