– Она не двигается? – Зиа все ждала, что женщина моргнет или, может, мимо нее пролетит птичка.
– Ранняя живопись статична: это пойманные в моменте образы, застывшие во времени такими, какими их увидел художник, – объяснил Кадм, поглаживая усы.
– Выглядит ужасно мрачно.
– Согласен, что мрачно, Зиа. Полотно было создано в мрачный период истории человечества. Но если присмотреться, можно увидеть в этой работе след человеческого гения. – (Зиа внимательно уставилась на картину, все еще ожидая какого-нибудь движения.) – Леонардо крайне придирчиво выбрал, что он хочет показать, а что не хочет. На этом полотне нет болезней, нет войны, голода, смерти, хотя его мир изобиловал подобными ужасами. Если уж на то пошло, он и сам помогал конструировать оружие. Но на своем полотне художник запечатлел лишь красоту, воплощенную в человеке и в раскинувшемся позади него пейзаже. Идиллическое видение мира и стало его главным наследием.
Кадм улыбался сквозь белоснежную бороду.
Двустворчатые двери разъехались в стороны, и за ними показалась безупречная робот-секретарша, идентичная Матр, если не считать свежей краски и идеальной полировки. На корпусе отчетливо виднелась цифра – двадцать три. Как и в случае Матр, ее речь была безупречно изысканной.
– Отец Прайд, сэр, завершилась ли ваша приветственная встреча в бюро регистрации?
– Да, – ответил Кадм. – Двадцать Три, познакомься с Зией Девять.
Робот слегка склонила голову:
– Добро пожаловать в Новую Аттику, Зиа Девять.
Зиа помахала в ответ, но не смогла заставить себя посмотреть в теплые янтарные глаза робота. Уж слишком они напоминали девочке глаза Матр.
– Я пригласила робогида, чтобы приступить к ориентированию Зии, – сказала робот.
– Нет-нет, – возразил Кадм. – Так не годится. У нас тут много лет не появлялись имаго. Я запланировал кое-что особенное для нашей новоприбывшей.
– Прекрасно, сэр, – согласилась робот. – Марзуг готов отчитаться о показателях эффективности ограничений на электроэнергию. Мы можем начать?
– Через минуту, Двадцать Три. – Кадм положил руку на робота. – А Джен здесь?
– Да, сэр. Она в приемной. Пригласить?
– Будь добра.
Когда Двадцать Три покатилась прочь, Зиа наконец смогла оторвать от нее глаза. Робот так походила на Матр жестами и движениями, что это сбивало девочку с толку и тревожило ее.
– Я знаю, Зиа Девять, у тебя много вопросов, – объявил Кадм. – Мне тут еще приходится управлять городом, так что, к сожалению, придется продолжить нашу беседу позже.
– Да, конечно, – ответила Зиа, не понимая, следует ли ей пожать Кадму руку, обнять его. Или просто стоять смирно и слушать?
– Вот и прекрасно. А пока я хотел бы познакомить тебя кое с кем особенным.
И Кадм жестом поманил к себе юную девушку ростом чуть выше Зии, как раз входившую в помещение.
Льющийся через окно искусственный солнечный свет играл в цветных волосах девушки, и пока она пересекала кабинет, волосы переливались, меняя оттенки от изумрудного до сапфирового. Экстравагантное, вычурное одеяние и броский макияж придавали ей вид экзотической птицы в кедботах до колена. На рукаве болталась целая коллекция каких-то блестящих висюлек, и все они звякали на ходу.
«Это не человек, – подумала Зиа. – Точно не как я».
Девушка обняла Кадма и поцеловала его в щеку.
– Зиа, позволь познакомить тебя с Джен, одной из моих дочерей, – сказал Кадм.
– Отец, она выглядит как-то… иначе. – Джен оглядела Зию с ног до головы.
– Это верно, – кивнул тот. – Видишь ли, Зиа – новенькая в городе, она совсем недавно вышла из своего Убежища.
Холодно-голубые глаза Джен расширились от удивления, а зрачки сузились до размера булавочной головки.
– Клон меня побери! Ребут, явившийся извне? Да ты наяву реммишь!
– Вовсе нет, – с улыбкой возразил Кадм. – Так вот, новых имаго мы не видели много лет, поэтому…
– Точняк.
Джен склонила голову набок, изучая новенькую. Зии пришло на ум, что так же разглядывал ее королевский таксидермист, прежде чем попытаться освежевать и мумифицировать. Живьем.
– Как я говорил, довольно продолжительное время таких событий в городе не происходило, – продолжал Кадм. – Поэтому я хотел бы, чтобы ты лично показала Зии город и познакомила ее со своими друзьями. Так совпало – сегодня день ее возникновения, то есть она всего на год младше тебя, Джен. Давай устроим ей особенную встречу.
– Просто потрясно! – заключила Джен, и ее платье перекрасилось из бирюзового в сапфирово-синий. Переливающийся узор на ткани вызвал в памяти Зии голограммы с меняющими цвет осьминогами.