— Капитан Рахаб, сегодня посетителей к командору не записано! — взволновался кто-то из-за спины демонице. Вокруг собиралась приличная толпа, зловеще замыкавшая круг, как стая вокруг обессиленной дичи.
Рахаб медленно кивнула, положила ладонь на рукоять висящего у пояса клинка.
— Эй, ты, — крикнула она Кристоферу, — или называй себя и говори, зачем пришел, или гуляй отсюда.
Падший поднял глаза. По привычке расправил плечи, достал из арсенала мягкую снисходительную улыбочку, которая взбесила бы его самого, если б сейчас он видел себя в зеркало.
— Чем ярче Свет, госпожа Рахаб. Я пришел проведать Кариэль, которой когда-то в Раю шепнул эту фразу. Пришел проведать Ишим, которой когда-то подарил большую часть себя. Всем, кому не терпится кинуться на меня с мечом, — обождите немного, и я уважу каждого, обязательно уважу. А сейчас… Не будет ли у вас, капитан, водички?
Его глаза сначала блеснули хищно, затем потеряли азарт грядущей схватки, он расслабился, прекратил выпячивать грудь и тянуть плечи, сплюнул кровью.
— Пригласите Ишим посмотреть, — нетерпеливо двинула рукой Рахаб в каком-то сложном жесте. Просьбу о воде она игнорировала начисто, проезжалась по Кораку совершенно безразличным взглядом, только терпеливо ждала, собой закрывая ему вход в замок и явно намереваясь удерживать нежданного гостя подальше.
Какой-то демоненок, резво бросившийся за Ишим, справился с поручением на удивление скоро. Худенькая безоружная демоница в легком сарафане, кажущаяся особо хрупкой на фоне Рахаб, аккуратно выглянула из-за ее спины, присмотрелась к нему, нахмурилась:
— Корак? — определенно узнала она. — Ты как сюда попал?
Гвардейцы заметно расслабились, почувствовав в голосе Ишим то выражение, с каким обращаешься к давним знакомым; Рахаб, посомневавшись, тоже склонила голову, шепнула Ишим несколько слов неразличимо, на ухо, и отошла в сторону, позволяя демонице и Падшему подойти ближе друг к другу. В бок все равно впивался ее пристальный взгляд.
Улыбаясь спокойно, Ишим чуть качнулась вперед, словно намеревалась обнять его, но мимолетно заглянула Кораку в лицо и передумала.
Он раскинул руки, приглашая обняться и инсценируя распятие. Рассмеялся радостно, заливисто, будто не было за плечами Ворот Ада, пустыни, чтобы пройти через которую он чуть не сошел с ума еще раз, не было погибшей Пандоры и Инквизиции на хвосте. Он чувствовал от Рахаб опасность, которая нравилась ему, завораживала. Чувствовал от Ишим уют, который, может, сентиментально и ошибочно, на эмоциях, принял за близость дома.
«У меня нет дома».
«Мне дом не нужен».
То были его слова, он готов был отречься и закричать об этом, но молчал, сдерживая внезапные порывы.
— Когда я умер, чтобы вас вытащить, поскитался по Аду, встретил Смерть, и, как результат, вот… — Он указал за спину, но поворачиваться не стал, ожидая объятий. — Я потерял Крылья, а с ними огромную часть способностей. Кое-как попал в Ад, открыл ключиками Врата Ада, перешел пустыню и добрался сюда…
— Кары нет, она в Петербурге… — проговорила Ишим, очевидно, подумавшая, что если у Корака и есть какие-то дела, то уж точно не к ней. — Подожди пару часов, она обещала вернуться, а пока… — она махнула рукой, приглашающе указывая на замок, — могу предложить недолгий приют… — Мельком оглядев его, добавила несмело: — Лекарей не позвать?
Он разочарованно сунул руки в карманы, пожал плечами. Изменился в лице, его накрыла тень озабоченности и сосредоточения, Кораку не естественная.
— Мне надо многое тебе рассказать, Ishim Ah’Cara… лекарь не понадобится, а вот немножко водички было бы очень кстати…
Он повернулся к Рахаб, приложил два пальца к виску, выпрямившись снова. Благодарно кивнул Ишим и пошел следом.
Она уверенно, как полноправная хозяйка большого дома, вела Кристофера по громадным залам и высоким долгим лестницам, после которых дыхание дико клокотало в горле. Ишим же легко впорхнула в тяжелые двери, входя в просторную спальню, быстро ухватилась за графин и налила воды. Указала гибким хвостом на застеленную кровать.
— Если что-то надо, говори, — хлопотала она, засыпала вопросами: — А Кара знает, что ты здесь? Как ты вообще оказался в нашем мире, Кареон же безумно далеко?
— Сначала присядь, ладно? Я буду говорить обо всем, стараясь не рушить порядок. А ты попытайся не перерезать мне горло, скорее всего, это меня убьет. Готова слушать?
Он аккуратно присел на край кровати, жадно выпил воду, показавшуюся ему самым вкусным, из всего, что он пробовал. С трудом потянулся, почесал лопатку, тряхнул головой. В длинных волосах запутался песок.
— Конечно, готова, — откликнулась Ишим.
Она, постояв немного, подтащила от письменного стола стул с высокой резной спинкой, устроилась напротив Кристофера. Скинула легкие туфельки, утопив ноги в мягком белом ворсе расстеленного по полу ковра.
Падший зажмурился, будто собираясь с мыслями, думая, с чего начать. Подпер голову о руки, неотрывно смотря в глаза Ишим.
— Пробыв в нашем Аду некоторое время, как я посчитал: несколько месяцев по вашему и чуть больше по нашему временам, я очнулся около окружной трассы Петербурга, имея при себе пистолет, какой-то глупый паспорт, который не пригодился, сигарету.
Он положил «Грача» на кровать, несколько раз нажав на спусковой крючок, убеждаясь, что в Аду он не работает.
— Кое-как добрался до города на попутках, истекая кровью из шрамов на лопатках. Там меня приютил бывший Божий Воин, Егор, там же я вышел на старые знакомства и достал себе немного денег и лекарство. Познакомился с очаровательной демоничкой их местного бара. И по странному стечению обстоятельств на следующий день она погибла. Мне это сообщили с ее телефона инквизиторы или кто-то, кто ими представляется. Я подумал, что найду тут справедливость, как бы смешно ни звучало. Страшно, Ишим. Если это не моя вина, то страшно, кто мог сотворить что-то с этой милашкой. А если я, то еще страшнее. Ведь я думал, что, потеряв крылья, убил в себе Чудовище, а, оказалось, просто перестал его контролировать… Это первое…
Его голос начал ломаться, как только близились слова про чудовище. Падший был прекрасным актером, но в глазах его сейчас действительно плескался страх вперемешку с отчаянием. Страх и за себя, и за окружающих. Он терпеливо смотрел на Ишим, ожидая разрешения продолжить. Она молчала, рассматривая свои аккуратные ноготки: видно, что-то в истории с погибшей девушкой ее настораживало, но Ишим, не один раз набирая воздух в грудь для глубокого вдоха, так ничего и не произнесла. Порывисто встала, прошла к письменному столу, взяла какой-то амулет, но быстро положила обратно.
— Если твоя девушка погибла, то ты, должно быть, первый подозреваемый, — наконец выговорила она. — Корак, скажи мне, что за тобой не идет погоня. Гвардия тебя не укроет, если у них есть доказательства. И я хорошо знаю Влада — он их найдет… Но ты пока продолжай.
Он рассмеялся вдруг истерично.
— Идет, Ишим. Знаешь, когда я отдавал тебе амулет, существовал огромный шанс… — Он наклонился к ней вплотную, чуть наклонив голову. — Шанс, что это будет последний мой выстрел. Что для удобства капитана Войцека я отправляю вас домой, а себя — обратно. Обратно в Пустоту, из которой когда-то вышел Везувий. Я сделал все, что было в моих силах. Думаю, теперь Владислав тоже сделает все, что в силах его, чтобы выместить всю злобу на пока что беззащитном Падшем. Ты не надевала Амулет, Ишим? С твоего разрешения, я бы хотел забрать его обратно. С ним можно хоть канал Энергии создавать, немного, а помощь…
— Да, я все ждала, когда ты за ним придешь, — рассмеялась Ишим. — Сейчас, я тут припрятала…
Она вспорхнула со стула в сторону комода с выдвижными длинными ящиками, из самого первого вытащила массивную деревянную шкатулку. Ненадолго Ишим зарылась вглубь, запутываясь пальцами в длинные серебряные цепочки, недовольно подергала пушистой кисточкой хвоста, когда не смогла с первого раза выудить нужное. Наконец, перевернув все свои сокровища, она выхватила амулет в виде пятиконечной звезды и вручила его Кораку.