— Я надеюсь, ваши законы не позволяют вам вести мое дело, господин Войцек, ибо вы лицо мне знакомое, заинтересованное. А Врата Ада я ключами открыл. Ну, теми, которые были в Библии у одного из персонажей… — он глянул на Кару, виновато пожав плечами. — Я есть Первый и Последний, и живый и был мертв, и имею ключи от Ада и Смерти. Помните?
— Ага, а перед этим как-то оказался в другом мире, воспользовавшись рисунками из книжки «Магия для чайников», я видел. А вообще… я тут вообще не при чем, я консультант, все делаю, как начальство попросит.
— Давай уже в Питер, — безнадежно попросил Ян, отмахиваясь от него.
— Так точно! — с явно нездоровым энтузиазмом откликнулся Влад. — Видишь, все как господин инквизитор решит…
Ад, лица гвардейцев, красное солнце — да вообще все померкло во вспышке портала.
***
В морге было мертвенно-холодно — и это слово было наилучшим для определения. Корак оглядывался по сторонам, натыкаясь на белые стены, с которых местами слезала старая краска, на блестящий в свете отливающих неоном ламп металл: какие-то каталки, столики, приборы… Он налетал на предметы к явному неудовольствию инквизиторов, наручники с него так и не стали снимать: не то как-то удобно забыли, не то вездесущий Войцек кого-то подговорил; тем не менее, к скованным рукам трудно было привыкнуть.
Ян догнал их чуть после: оставался курить на улице. Влад наклонился к нему, что-то сказал быстро, косясь на застывшую в ожидании их молодую ведьмочку с выкрашенными в синий цвет волосами, они переглянулись, усмехнулись оба как-то горько. Девчонка же явно не была готова видеть конвоируемого Корака, сбилась, долго его рассматривала.
— Не похож он что-то на того, кто может заживо сгноить девушку, — нахмурилась она сердито. — И как рука поднялась…
— Не рука, — брякнул Влад, вздохнул: — Не важно. Ну, где наша безвременно усопшая?
— Только что с ней закончила, — согласилась ведьма, кивнула себе за спину. — Не для слабонервных, знаете ли…
При взгляде на лежавшую на каталке хотелось отвести взгляд. Кожа почернела, пошла складками, кое-где обнажая мясо и кости; на голову же ее вовсе невозможно было глядеть, на то, во что превратилось миловидное личико. Если присмотреться, на теле можно было рассмотреть аккуратные швы.
— И что нового ты можешь нам сказать? — настырно прицепился к ведьме Влад.
— Я в отчете напишу, ты читать не умеешь? Попроси своего инквизитора, пусть он вслух… — слабо отбивалась она. — Но, в общем… Поражения глубокие, пострадала не только кожа, но и плоть. Похоже, что эта зараза пошла от шеи и распространилась по всему телу.
— Ага, там печать была, — вспомнил Влад. — Перевернуть ее можно?
Не дожидаясь разрешения, он лихо взмахнул руками, заставляя мертвячку взмыть на метр, крутануться в воздухе и грянуться вниз с тяжелым стуком. Пожал плечами, наблюдая лица следивших за ним, Влад деловито склонился к шее, едва ли не обнюхал.
— Не, так не видно… — с сожалением признал он. Обернулся на Корака, словно только что о нем вспомнил, спохватился: — А, опознание и все такое, инквизиторство, ты чего молчишь, хоть бы пнул меня слегка, а то я увлекаюсь. Так что, Корак, Кристофер, Оленька, подчеркните нужное, ты точно с этой девушкой был знаком?
— До и во время нашего знакомства она выглядела чуть иначе, господин инквизитор. — Корак чуть позеленел. Удивился собственной реакции, не то чтобы не видел чего-то подобного, но желудок был слабее обычного.
Падший долго всматривался в тело, подойдя ближе. Кулон на шее бешено колотился, будто стараясь поцарапать шею носителя. Кристофер начисто игнорировал требование куска железа, переводил взгляд на Яна и ведьму.
— Господин инквизитор, а можно небольшой вопрос прежде, чем окажется, что я убил беднягу? Утром я нашел у нее на шее, — он подошел ближе, ткнул в гнилое мясо пальцем. — Татуировку странного вида. Я не заметил ее ни ночью, ни вечером. А я ценитель разного рода тату… Что оно означает?
Он вытер палец о брюки, вновь посмотрел на ведьму и Яна. Амулет бился сильнее, настойчиво требуя привести его в действие, дать власть над телом, позволить заполнить все вокруг Тьмой.
— Господин инквизитор — это вот, — указал Влад на помечающего что-то в блокноте Яна. — А то заладил… Корак, я, конечно, все понимаю, но тут как бы… гнилое, блять, мясо, на нем нельзя увидеть тату. А соваться на изнанку… Ну, скажем так, не тянет, от нее шибает сильновато. Если видел, можешь набросать на чем-нибудь?
— Я могу попробовать, есть листочек? Мне кажется, это и правда важно…
В глазах Корака вспыхнул огонек заинтересованности. Он даже забыл, что хотел поддеть Влада или что-нибудь пафосное высказать ведьмочке. Он буркнул что-то себе под нос, наверное, правильнее сказать: под шею, шипя на артефакт, который как с цепи сорвался. И это настораживало, еще больше интересовало Падшего.
Тот принял из рук синеволосой бумагу и карандаш. Облокотился на стену, поднял колено, положил в зубы карандаш. В таком положении Падший замер, недоумевающе рассматривая белый помятый лист дешевой бумаги. Поставил в центре жирную точку, попробовал сделать несколько штрихов, остановился, посмотрел на Влада.
— Войцек, а я не могу… Я хорошо помню, как она выглядела, но не могу нарисовать… Тупой амулет взбесился… Я обещал его не использовать, но… Вдруг это что-то прояснит? В таком состоянии я тебе не ровня, размажешь меня по вот этой стене тонким слоем, как «Виолу» по хлебу, а?
— Ой как приятно… — протянул Влад.
Помолчал, что-то взвешивая, медленно повел рукой, заново накидывая какие-то заклинания — в этот раз в его жестах было нечто знакомое, что мелькало иногда у Егора, значит, защитные, после чего вывернул запястье так, что у Корака при взгляде на это заныли скованные руки. Наручники со звоном упали под ноги. Опасливо смотрел на Корака, но кивнул:
— Валяй, смотри.
Падший вдохнул побольше воздуха, набрав полную грудь, предвкушая знакомую боль. Протянул руку Владу.
Корак мог измениться до неузнаваемости. Мог стать темным эльфом, скрывающим лицо, поврежденное в дуэли. Демоном без тела, способным высосать душу из любого существа напротив. Стать Падшим с крыльями из Тьмы. Но изменить жесты было куда сложнее. Он по-прежнему то ли хотел пожать человеку руку, то ли ухватить быка за причинное место.
— Можешь… Эээ… рукой в руку проникнуть? Может, так тебе виднее будет.
Падший смутился на секунду, но тут же исправился. Влад сейчас не был его другом, и указывать на его временные недостатки было бы вполне честно. Но держи друга близко, а врага еще ближе.
Зажав амулет между указательным и средним пальцем, он аккуратно вскрыл подушечку большого об один из лучей звезды.
— Ты сам попросил, — ухмыльнулся Влад.
От призрачной руки пробило таким холодом, что он чуть не заорал в голос. Холод растекался по пальцам; Корак их уже не чувствовал, не мог бы двинуть ими. Неприятное сковывающее ощущение скользило выше по руке, морозными зубами впиваясь в мясо, текло к сердцу ближе, но Корак не отнимал руки. Заметил, как Ян косится на него почти с жалостью.
Он подрагивал, стуча зубами.
— Мне казалось… Горячий у нас парень… — Рука, держащая амулет, тряслась, угрожая его выронить. В ответ на холод по ней растекалось тепло от амулета, но Корак рыкнул на странном языке: амулет прекратил попытку спасать владельца от холода.
— Assa!
Путешествие оказалось чуть более болезненным. Кораку, как основному проводнику, досталось чуть больше. Чувство можно было сравнить с ведром холодной воды, опрокинутой на голову после жаркого дня. Вроде бы и хочется, освежает, но в пятки уходит сердце, появляется одышка.
С одинаковой вероятностью это был или какой-нибудь иной мир (разумеется, только номинально) или голова Корака. Маг и Падший от третьего лица наблюдали, как в квартире Егора поутру Корак вызывает такси для Пандоры. На ней не было и тени беспокойства, она с некоторой неохотой стояла в прихожей, доверчиво облокотившись спиной на Кристофера. Тот откинул куда-то телефон. Поцеловал ее в шею, замер, рассматривая символ.