Рахаб однозначно удивилась такому предложению, даже не попыталась скрыть этого. Придирчиво осмотрела Корака, покачала головой: должно быть, на хорошего воина он и правда не походил или она не хотела его в нем видеть.
— Ладно, пойдем, как раз туда собиралась, — не смогла отказать она.
Корак шел за уверенно следующей по какому-то заведомо определенному маршруту Рахаб; ему уже казалось, что они специально сделали обширный крюк, чтобы Рахаб смогла скомандовать что-то парочке новобранцев и по пути перенаправить гонца к Каре.
— Раньше это был дворец одного наглого Высшего, которому командор отрубила голову, — придя в благостное настроение после всех выполненных дел, разговорилась Рахаб. — Так что все казармы и тренировочные площадки достраивали уже совсем недавно. И достаточно далеко.
Она приглашающе махнула рукой на утоптанную песчаную площадку, сама остановилась возле стенда с оружием возле замковой стены. Скинула мундир, оставшись в свободной белой рубахе: солнце начинало припекать спины. Рахаб внимательно оглядела мечи, проверила парочку на вес, но в итоге с сомнением выбрала себе что-то. Кивнула Кораку, сама отступила назад, делая пару движений для разминки.
Корак покрутил кистью и плечами, кивнул.
— Иногда у меня получается подглядывать за Карой из дома. Иначе я бы, наверное, сам замок не нашел тогда, когда мы встретились.
Падший рассмотрел стенд с оружием, придирчиво ощупывая каждую рукоять, взвешивая оружие. Отошел от него на шаг, опустил руку, прикрыл глаза. Прошептал, почти пропел несколько магических формул, подкрепив их жестами. Почувствовал, как растекаются по телу одновременно неприятные холод и тепло, исходящие от амулета. С негромким, но противным, пронизывающим свистом в руке Кристофера, собираясь из маленьких частиц Тьмы, выточилась рукоять, судя по размерам, уверенного бастарда. Из нее плавно вытекал, будто жидкий, клинок, собирающийся из таких же крупиц. Чуть потряхивало от близости к Тьме. Корак вскрикнул, отбросил половину меча подальше от себя, прижал руку к брюкам, шипя. Тот моментально рассыпался и исчез в песках.
— Даже без родного меча остался, жизнь моя жестянка… — Падший пожал плечами, выбрал наконец оружие со стенда, сбросил футболку, вставая напротив демонессы. — Интересного боя, капитан.
Она относилась ко всем его действиям с некоторой опаской; сейчас все еще была немного скована, вцеплялась в тренировочный меч так сильно, что Кораку показалось, что она, забыв про все правила, сейчас просто попытается огреть им его, как банальной дубиной. Но Рахаб собралась, выдохнула, кивнула, принимая какую-то боевую стойку.
Ее хвост замер, мгновенно скрывая все эмоции, лицо замерло. Дыхание замедлилось, стало размеренным и спокойным — спокойнее, чем при их встрече у ворот замка. Рахаб атаковала первой, легко двинулась на него, быстрой порывистой змеей, сверкая ледяными глазами. Метила банальным уколом в бок; отбить его получилось без особого труда, но она на эту атаку и не надеялась: прощупывала почву, привыкала к мечу и к противнику. Корак знал, что подавляющая часть знакомых ему гвардейцев сейчас дико накинулась бы на него, остервенелой серией пытаясь выбить оружие из рук, нападая, тесня и оглушая криком, однако Рахаб как будто танцевала на тонком льду, лишь едва-едва давя на него, изучая и всматриваясь. Несколько атак по корпусу — слишком просто. Он ненадолго забыл про гибкий хвост, чуть не попался на подсечку, засекая движение сбоку, но вовремя уклонился. Рахаб уважительно кивнула, отлетая прочь и снова начиная свою пляску.
Корак выглядел сосредоточенно и несколько задумчиво. В нем щелкало что-то, что не позволяло первое время даже пытаться делать в сторону Рахаб хоть какие-то агрессивные действия, кроме пары выпадов и контратак. В нем не было сейчас азарта и жажды победы, не было демонической ловкости и даже желания опасного флирта. Он видел мелькающие руки визави, с трудом успевая блокировать удары, пока это позволяла демонесса.
Ненадолго рванул вперед, чувствуя, что немеют руки и забиваются мышцы, давно лишенные тренировок, но не утратившие свой вид и силу благодаря магической подпитке. На фоне Рахаб Падший даже без крыльев выглядел более, чем внушительно. Массивная грудь его сейчас вздымалась неравномерно, сбивалось дыхание. После очередной атаки визави ушел в клинч. Позволил кончику меча задеть плечо, ахнул от неожиданно пронзившей боли, но смолчал, максимально сближаясь, пока рука Рахаб не вернулась в стартовое положение. Меч на такой дистанции не был полезен, нужно было бить кулаком, ногой, рукоятью оружия, а не мешкать. Но Корак, чувствуя как быстро уходит время, не смог ударить, забыл и про хвост, и про то, что демонесса как раз стукнуть не побоится.
Она немного замешкалась, но лишь из-за того, что под рукой не было более короткого оружия: Корак не сомневался, что в настоящем бою у нее нашелся бы нож, который она тут же вбила бы ему под ребра. Ударила кулаком левой руки так же сильно, как била бы правой, отпустила меч, тут же нападая на Корака с короткими атаками по каким-то болевым точкам — болело все тело разом, он не мог понять, куда именно Рахаб его ударила, мелькала слишком часто и быстро. Пользовалась демонической силой — он пошатнулся, хватанул воздух ртом, растерянный, беспомощный.
Руку дернуло болью: оказавшись за спиной, Рахаб заломила ее, подбила под ноги, вынуждая рухнуть носом в песок. Спиной он чувствовал навалившийся на него вес противницы, мог бы попробовать скинуть ее, но затих, наглотавшись песка и крови из разорванных губ.
Рахаб что-то проговорила, мягко отвесила ему подзатыльник. Отпустила, позволяя подняться; когда Корак отскребся от земли, в руках ее было уже два меча.
— Нужно больше тренироваться, рядовой Корак, — сказала она без видимой гордости, но он чувствовал, что Рахаб рада своей победе.
Он запрокинул голову, несколько раз хохотнул, глотая соленую кровь, чувствуя, как отзывается на нее урчащий желудок и просыпается рвотный рефлекс. И как одновременно с этим в нос добивает амулет, открывая новые раны, лопая маленькие капилляры. Разговаривая, он немного булькал.
— Так точно, товарищ… капитан… — Он с трудом поднялся, стараясь удержаться на ногах. — Жаль, что предстал в столь тусклом свете, в другое время драка была бы честной, а может, и с небольшим перевесом. Еще одну встречу завтра? Было бы здорово познакомиться с замком…
— Если так интересно, отчего бы нет, — пожала плечами Рахаб.
Корак боролся с гордостью. Ему вроде как было обидно, но он осознавал, сколь слабо человеческое тело. Только он начинал спихивать на него все свои проблемы, как вспоминал мечников-людей, которые почти на равных сражались с сильными и ловкими эльфами, и укорял себя, что совсем перестал тренироваться. Грыз себя за то, что не смог ударить, а потом хвалил за это же. Не мог просить составить ему компанию в дальнейшем, но пытался бороться с собой. Гордость его была чуть принижена текущим положением и положением, в котором он находился ранее. Каким бы пафосным ты ни был, на коленях с разбитым лицом сложно оставаться харизматичным.
***
— Николай Измайлов, тыща девятьсот восемьдесят девятого года рождения, — деловито отчеканил Ян. — Несколько раз привлекался подозреваемым в кражах, но был отпущен или по неимению улик, или… по всяким иным причинам. Ждет в допросной. Влад, можно кофе? — мимолетно улыбнулся он, зевнул. — Без сахара…
Войцек мученически закатил глаза, соскочил с края его стола, на котором примостился, имитируя прикосновение к реальному предмету, широко взмахнул рукой, и через какой-то десяток секунд на стол спланировал стаканчик кофе. Он, Высший боевой маг, слишком часто стал размениваться на такую бытовую домашнюю магию, но редко об этом задумывался всерьез.
— Я все еще не твоя секретарша, — счел нужным напомнить Влад.
У самого Яна, похоже, не было никакого желания разбираться с арестованным: инквизитор, маленькими глотками отпивая горячий кофе, уже начинал медленно закапываться в бумажки. Влад помнил, как вчера он строчил отчет, путаясь в словах, словно вдруг позабыл, как складывать их во фразы: получалось неловко и топорно, как будто они упускали что-то. Это «что-то» было, конечно, участие Корака, которое никто из них не смог бы никак описать; Корак появился из ниоткуда и уйдет, скорее всего, в никуда, но перевернул жизнь всего Петербурга, перемешал ее, сбил. При всей своей нелюбви к нему, Влад не мог не признать, что он спас их своим вмешательством, хотя вслух бы никогда такого не сказал. Да и в отчет такое не напишешь: как признаться, что вся их операция держалась на одном наглом Падшем?