И показал клыки, оскалясь, явно намекая, что лично вышвырнул бы его прочь.
— Боец против бижутерии в отряде Шанель? — Кораку нравилось, что демон злится. Он лишь частично осознавал, что таким образом восполняет энергию, которую забрала Астарте. Сердце забилось быстрее, свело внизу живота. — Я в Гвардии чтобы служить командору. Не носить красивую шинель и кичиться какими-то мнимыми подвигами.
Корак замолк на несколько секунд, внутренне борясь с самим собой. Хотелось говорить громкие слова, кричать их в лицо товарища по Гвардии, рассказывать про Каролину и Рай. Но болтать лишнего не хотелось. Он добавил значительно тише и куда злее, вновь надевая маску хладнокровия.
— Напомни, как ты меня назвал? Кажется, это не мое имя, корова рогатая. — Падший откашлялся, затянувшись, сплюнул под ноги собеседника.
— Да мы перешли на оскорбления! — Кажется, демон действительно обрадовался: это во многом развязывало ему руки. — Попал в Гвардию по блату и думаешь, что тебе все можно, да? Носишь кресты, плюешь на нашу память, изображаешь из себя что-то значимое, лишь бы самоутвердиться. Жалкое зрелище.
Корак обиделся на минуту. По старой привычке сжал в тонкую линию губы, которая затем переросла в усмешку.
— Научи меня манерам, если сможешь. Обещаю, тебе за это от командора ничего не будет. Скажу, что сам был виноват. Я люблю самоутверждаться на фоне тех, кто может оказать достойное этому сопротивление, посему сейчас абсолютно не актуально.
Падший посмотрел вокруг, выискивая как знакомые, так и просто лица, готовые посмотреть на перепалку. Ударило в голову, Корак с шипением коснулся виска, вспоминая, что давно не пил таблетки, закончившиеся еще в доме у Аца. Эта мысль принесла с собой небольшой холодок, растекающийся по телу.
Демон рванулся вперед, не говоря ни слова, взмахнул рукой, удачно подгадав приступ, вдарил в челюсть. Кажется, что-то хрустнуло, хлынула кровь. Противник быстро протянул руку, рванул тесемку креста, обжигая шею лопнувшей нитью. Блестящая бижутерия полетела в песок. Маэрон, сверкая глазами, хищничьи глядя, усмехался ему в лицо:
— Вот так гораздо лучше. А тебя, похоже, в Гвардию только за красивые глаза и взяли. Даже подраться нормально не способен…
От мощного удара на пару мгновений Корака выбило из сути происходящего. Окатило ледяным потом и брызнувшей из губ горячей кровью. Падший откинул в сторону меч, с которым тренировался до этого, будто он вообще никак не помогал в драке. Поймал демона на том, что тот совсем не ожидал продолжения драки, на автоматизме ударил дважды в ответ. В челюсть, затем — подбородок. Что-то подсказывало, что физиология демонов не сильно отличалась от человеческой, и прямое попадание должно было дезориентировать соперника, дав отдышаться.
Падший подумал было, что пропал запал. Перед глазами мелькнула воспоминание, как он стоял посреди густой чащобы, стуча по старым, почти окаменелым деревьям старого леса, срывая с рук кожу. Как мутилось сознание, а за спиной, разрывая плоть, появлялись крылья.
Очнувшись, он подумал, что демон ему или привиделся, или бьет потерявшего сознание Падшего. Но оказалось, что тело работать не прекращало. Импульсивным движением колена, вкладывая немаленькую массу в удар, Кристофер бил под плавающие ребра, кидался на более массивного демона, сваливая с ног.
Даже не заметил, как по-звериному кинулся к его шее, смыкая на плоти зубы. Человеческие, они рвали ее хуже демонических или вампирьих клыков. Но, когда Падший в следующий раз обнаружил, что его пытаются ударить, смахнуть с себя, он уже сплевывал выгрызенный кусок мяса с кожей в сторону, на песок.
Пролетело в ухо, еще более раздразнивая. Сбивая закрывающие лицо оппонента руки, он несколько раз ударил по нему, где-то в глубине души радуясь, что не в перчатках с набойками и что рядом нет камней, которыми он мог бы забить демона до смерти. Он пару раз попытался начать душить оппонента, попадая пальцем на место с новополученной от зубов человека раной. Захлебываясь в истерике, рыкнул на него пару раз:
— Как, говоришь, в Гвардию взяли? Уебок, да? Да?! Вспоминай, как меня зовут! Я плохо слышу!
Маэрон клокотал рычанием, плавился от ненависти, сдавленно хрипел какие-то оскорбления на архидемонском, которые отдавались в ушах проклятиями. Рядом кто-то закричал, замелькал вокруг: их драку заметили, пытались растащить. Корак толком ничего не видел, кроме перекошенного лица Маэрона, упрямо рычащего что-то. Кажется, надрываясь, кричал на них кто-то из гвардейских офицеров.
Падший с удивлением облизнул зубы, медленно осознавая, что с них стекала совсем не его кровь. Расслабился в руках разнимающих, восстанавливая сбитое дыхание и сдерживая порывы брякнуть что-нибудь обидное. С позволения гвардейцев присел и поднял с земли черный крест, сжал в руке, разбитой о противника. До носа, помимо кислого, ржавого запаха крови, донесся еще какой-то, мгновенно успокоивший Падшего и заставивший почти виновато понурить голову. Запах искусственных цветов, которые поставили в вазу в надежде, что они начнут цвести.
Иштар смотрела на его окровавленное лицо полубрезгливо, дергая пушистой кисточкой хвоста. Скривила губы.
— Здравствуй, Корак, — ровно произнесла она. — Ты немного занят, как я вижу, но у меня есть крайне безотлагательное дело.
***
Астарте вела его, окровавленного, ничего толком не соображающего, по какому-то запутанному лабиринту узких столичных улочек. Не оглядывалась по сторонам, смотрела только вперед, но ее волнение выдавал мечущийся из стороны в сторону хвост. Наконец она остановилась, позволяя перевести дыхание и прилепиться к ближайшей стенке.
— Какая-то демоница с нездешней аурой хочет тебя убить, — в лоб заявила Астарте. — Красивая, рыжая и наглая. Хорошо платит, упросила меня привести тебя на убой. Не бойся, я следовать договору пока не собираюсь.
Корак перевел дыхание, наклонил голову, рассматривая ее будто в первый раз. В это время чуть трепыхавшийся на груди амулет залечивал разбитые губы, заглушая боль. В этот раз Падший не окунал Астарте в облако энергии, позволяя впитывать его все, пьянея, но дозированно отщипывал небольшие кусочки так, будто сама демоница их вытягивала. Жизнь с вампиром научила хитростям жизни. Тем не менее, до Падшего очень долго доходила вторая часть реплики Астарте. То, что за ним объявлена охота, вполне понятно объяснил появившийся труп господина Измайлова, но то, что Иштар не смогли склонить на свою сторону…
— Прости, — решил начать Корак именно так. Не чтобы переспросить, скорее осознавая, что использовал демоницу, а в ответ получил жест доброй воли.
Она гордо вздернула голову — видно, чтобы он не принимал эту милость на счет своего обаяния. Астарте всегда была гуляющей лишь ей ведомым дорогам кошкой, без хозяев и владык; она творила то, что ей вздумается и захочется в один миг, предавала тех, кому клялась в верности — в следующий. Он знал, как ненадежна эта верность.
— Не стоит извинений, — пробормотала Астарте. — Сейчас важно вовсе не это. Я всего лишь хотела посоветовать быть осторожнее и не гулять одному подолгу… Впрочем, если ты в Гвардии, она, быть может, сможет тебя защитить. Я могу отвести на то место, куда приказала эта… Аирош, но не уверена, что ты сможешь вернуться. Она сильна.
Когда это говорила Астарте, слова звучали и немного уважительно, и мечтательно одновременно.
— Тебе нравятся сильные, а мне нравится это в тебе. Боюсь правда, что ты ошиблась. — Корак подвинулся чуть ближе, говоря все тише. Зато теперь поток слов лился не во все стороны, а исключительно к Иштар. — Ты посчитала сильным меня, хотя сейчас это лишь веяние артефакта. А затем посчитала сильной Аирош, хотя она сама — своеобразный артефакт, через который работает Легион. Вот там бы тебе понравилось, уверяю…
Падший блеснул глазами как можно более хитро, выдавил улыбку, снова чувствуя, как манят к себе светлые волосы.