— Гулять одному и правда не стоит, это может плохо кончиться. Но ходить вдвоем куда надежнее, не думаешь так?
— У меня после тебя болит голова, — проворчала Астарте, — и я вряд ли наколдую что-то стоящее. Не уверена, что хочу куда-то идти, пока аура не восстановится, так что я тут только предупредить… Мне не нравится этот твой, как ты говоришь, Легион, потому что он лезет на чужую территорию, в чужой мир, который их не ждал.
Корака почти прошибло. Будь у него возможность деться куда-нибудь подальше от всех, забиться в угол и пустить слезу, он бы точно поступил именно так. И зарождающееся в мозгу одиночество даже никак не хотело переходить в ненависть.
Он думал, если Смерть или кто-то еще из Нерожденных наблюдает за ним сейчас, они смеются навзрыд. Чувство, которое он гасил в себе тысячи лет, давало о себе знать и помнить. Корак снова чувствовал себя наедине с существом, которого боялся больше всего на свете.
— Спасибо и на том, Царица Царей и Царств. Помнится, ты спрашивала, что можешь для меня сделать. Видимо, уже сделала. Отведи меня куда надо, да, но не сегодня. Если решишь принять какую-либо сторону, будем действовать по обстоятельствам.
— Нет у меня сторон, Корак, ты просто порадовал меня той иллюзией, — улыбнулась Астарте, но за улыбкой этой не было ничего. — И мне не хочется, чтобы ты закончил так бесславно, попавшись в топорно выставленную ловушку. Даже у бессмертных бывают проблески ностальгии, знаешь ли. Береги себя, — бросила она напоследок. — Если захочешь, всегда сможешь меня найти, просто подумай.
***
Игнат Павлович Мартовский с полной уверенностью мог сказать, что причиной всех его неприятностей является некто Кристофер Мантини, обрушившийся снежным комом на рыжевато-седую голову полгода назад. Стоит заметить, что та зима выдалась что надо. И даже не атаки чудовищ из Тартара делали ее такой, а проблемы Игната, которые он сам себе навязал и которые стечением череды обстоятельств поставили его перед выбором. О результатах которого он не жалел. Появившийся вовремя Корак оказал услугу, теперь приходилось возвращать должок.
Но даже осознание того, что Падший был когда-то полезен и помог, не спасало от ноющего и тянущего ощущения, переворачивающего органы, подталкивающего к горлу ком рвоты. Последний раз Игнату было так страшно той зимой, а до этого — в далеких 1980-х годах. В прошлые даты он думал, что жизнь его обратилась в ад, но лишь теперь он ступил на заветную территорию. Лишь теперь оказался на первой ступеньке ко дну.
Чтобы попасть в Ад, пришлось постараться, перелопатить толстую потрепанную записную книжку, с грустью осознавая, что она уже давно не актуальна: встретиться с обладателями записанных там телефонов можно было разве что уже находясь в Аду. Он все-таки смог выцепить заветную комбинацию цифр, а через два часа на другом конце Петербурга засиял портал.
Тут было страшно и страшно противно. Песок забивался в рот, нос и уши, тяжелые взгляды демонов впивались в спину. Старенький надежный маузер времен гражданской войны лежал за поясом, придавал уверенность, хоть и не сильно. Игнат знал, что, если будет нужно, его порвут на части. Это отзывалось где-то внутри него желанием испытывать судьбу и казаться более бесстрашным.
Дорога до Гвардии не заняла особо много времени и сил; находясь на окраине города, невозможно было не заметить громадный черный замок, шпилями протыкающий небо, и он запросто стал ориентиром. Пару раз на него оглядывались прохожие демоны, как будто бы принюхивались, хищно пробуя носом воздух, но ближе никто подходить не стал. Понятное дело, искушение: живой, дышащий человек в Аду — и свежее мясо, которое, несмотря на цивилизованный век согласия, рождало в умах демонов старые инстинкты.
У ворот гвардейского замка стояло несколько стражей в черно-серебряных кожаных доспехах. Завидев, как он приближается, не сбавляя шага и точно стремясь к ним, один быстро сказал что-то, махнул рукой, и самый щуплый и, видимо, молодой, опрометью бросился во внутренний двор. Двое других заступили дорогу, держась за рукояти сабель. Справа к стене была прислонена пара ружей, но по уверенным движениям гвардейцев становилось понятно, что они им не понадобятся.
— Доброго дня, — на удивление дружелюбно приветствовал старший по званию — человек, из духов. — Что-то ищете?
Март достаточно четко и выраженно кивнул в приветствии, прижав подбородок чуть ли не к шее.
— Добрейшего и вам, господа. Я ищу одного старого товарища или того, кто поможет передать ему посылку… — Игнат смягчал голос как только мог, но в нем все равно проскакивали нотки военной выправки. Маскироваться Мартовский никогда не мог. — Есть у вас дневальный или еще кто-то? Товарища величать Кристофером… гм, возможно Кораком. Или любым похожим именем… — Игнат почему-то засмеялся.
Стражник растерянно оглянулся на товарищей, потом назад: видно, не знал сам и сомневался, стоит ли Игната пропускать внутрь. Тут сзади послышался чей-то оживленный разговор, Мартовский за довольно широкими спинами стражей усмотрел стремительно приближающуюся троицу: отосланного назад демоненка и двоих людей. Видел их пару раз мелькавшими в новостях в родном Петербурге.
— Капитан Войцек, это… лейтенант Ян, — приветственно оскалился один. — Я слышал, вам нужен Корак? К сожалению, сейчас его на месте нет, этот долбоеб сначала подрался с кем-то, а потом удрал с одной вавилонской блудницей… О, вижу, у вас не особо удивленный вид, значит, Корака вы точно знаете.
— Здравия желаю, товарищ инквизитор! Игнат Павлович Мартовский, подполковник милиции в отставке, сержант Московского отделения Святой инквизиции, тоже отставка, — без толики ехидства выпрямился Игнат, но рука к виску не потянулась: нет головного убора. Вместо этого через несколько секунд легла на мочку уха, незаметно на первый взгляд пришитую к ушной раковине. Стоило присмотреться, и на коже можно было различить медицинские швы.
— А что передать нужно, давайте, — услужливо предложил второй, помоложе и покостлявее, щеголявший отсутствием фамилии. — Как вернется, так сразу.
Игнат вытащил из кармана баночку с гремящими внутри таблетками, протянул Яну, задумчиво рассматривая его. Тяжело вздохнул, будто вместе с баночкой отдавал водруженный на плечи камень, но под этим вздохом было что-то еще. Ян же ловко упрятал таблетки во внутренний карман кожаной куртки — видно, тоже только что из прохладного по сравнению с Адом Петербурга. Он старался незаметно рассматривать Марта; в этом была и обычная инквизиторская подозрительность, которой обязательно начинали прорастать уже в первые годы службы, и чисто человеческое любопытство. Много раз взгляд цеплялся за ухо, но Ян, видно, был слишком вежливым, чтобы спрашивать.
— Покусал кто-то? — громко поинтересовался Влад. — Что ж вы, Игнат Палыч. Амулетик, может, дать лечебный, а то эта человеческая медицина доверия не особо внушает?
— Само заживет, премного благодарен… — Игнат немного подумал. — Немного поссорились с одной демонессой, которая искала Корака. У меня оказался маузер, а у нее очень острый хвост…
Он улыбнулся, когда увидел интерес на лицах новых знакомых.
— Вы что-то о ней знаете, не так ли?
— Меньше, чем хотелось бы, — посерьезнел Влад, но темпа болтовни не сбавил: — Может, в отделение зайдете на досуге сегодня часам к семи, фоторобот там составим, показания запишем. Дело серьезное: нападение средь бела дня, обязательно отловим вашу хвостатую, можем даже ухи ей в качестве компенсации отрезать… ну так, случайно, в ходе задержания. А вы их потом на память оставите, на шее можно носить, классный аксессуар, колоритный, как у древних племен…
— Войцек, ты пил? — обреченно уточнил у него Ян. — Но насчет показаний правда лучше зайти, эта дама у нас проходит подозреваемой в убийстве, очень хотелось бы про нее побольше узнать.
Мартовский протянул листочек с угловатыми цифрами и небрежной подписью: «Март».
— Чем менее официально пройдет наша встреча, тем лучше. Но я постараюсь помочь. Ни одна сука не может просто так отрезать мне ухо.