***
Корак не заметил, каким образом оказался снова в верхнем мире.
Его не отпускали цепкие когти самого страшного врага любого разумного существа. То, что губит людей, демонов и эльфов одинаково хорошо, словно ведро с крабами вытаскивая назад, не давая выбраться и глотнуть свежего воздуха, утопая в грязи. Его не отпускало прошлое, не отпускали воспоминания.
Ему рассказывали о древних египетских и китайских пытках, а теперь он мог чувствовать их на себе. Было небольшое различие в том, как казнили водой изменников древнего Китая и в том, что происходило сейчас с Падшим. Если первым в течение суток по капле пробивало макушку, Кораку голову разрывало изнутри.
Он путал мир, в котором находился, с сотнями других, он видел в прохожих не тех, кем они являются. Череда видений сменяла друг друга, попеременно расплываясь.
В один из таких просветов Корак взвыл от дикого звона в ушах. Думалось, галлюцинации. Но сигналящие автомобили оказались вполне реальны. Падший с трудом выбрался с проезжей полосы, трижды споткнувшись об и без того крошащийся поребрик.
Зеленоватая вывеска аптеки рябила в глазах, складываясь в неразборчивые слова на разных языках. Падший в шести буквах увидел десятки прочитанных и зазубренных томов магий разных стихий, увидел учебники по физике и анатомии, астрономии и даже работы Хокинга, которыми интересовался при прошлом посещении земли. Видел все, что угодно, но не верил в истинность увиденного.
Молодая женщина, стриженная под каре, работающая в аптеке, в которую заходили, должно быть, обычно только или местные старушки или подростки, живущие на другом конце Питера, казалась Кораку странной. Корак чувствовал себя авантюристом, прыгнувшим в прорубь и забывшим, что у него слабое сердце. Окатило потом, как водой. Он несколько секунд фокусировал зрение, приходя в себя. Когда колокольчики, закрепленные на пути двери, перестали звенеть, Падший чувствовал себя отлично.
Приложив руку к виску, он плелся к окошку. Знакомое тепло разливалось по всему телу, благоговейно успокаивая. Когда он заглянул в миндалевидные глаза, его будто ударило током. Он дернулся, но взгляд оторвать не смог.
Видение было началось, вспыхнуло раскаленным металлом в голове, но оборвалось, не успев начаться.
— Здравствуйте… — промямлил он, хотя ненавидел бы себя за такой тон в любой другой ситуации.
Большие зеленые глаза с интересом рассматривали Падшего. Он готов был поклясться, что осязает этот взгляд. Он проникал под кожу, щекотал живот изнутри и крутил, ворочал органы в брюхе.
Вспышкой тьмы ударило в затылок, когда открылась дверь. Зазвонили колокольчики, не колокола. Сквозняк буквально колыхнул волосы на затылке, плечи Падшего почувствовали что-то неладное. Когда Корак обернулся, Аирош уже полностью наслаждалась моментом, хищно рассматривая наконец пойманную добычу. В одной руке — «Токарев», в другой — шар концентрированной энергии. Вокруг него плавился воздух, размывая силуэт демоницы.
Корак среагировал на удивление быстро. Возможно, этому виной его состояние: амулет почти полностью взял контроль над Кристофером, который, в свою очередь, совсем терялся в пространстве.
Тоненькая золотая ниточка заклинания швейной иглой должна была вонзиться в горячее тело Легионера, заворачиваясь какой-то завораживающей спиралью, но вспыхнул зелено-золотой щит, разобрав заклинание на безобидные искры бенгальских огней. Аирош оскалилась, полагая, что Зан поставил столь мощный щит. Бровь Корака с наивысшей театральностью буквально подскочила. Демонесса швырнула в Падшего шар, со свистом и рыком прогрызающий пространство. Он почти успел сколдовать что-то в ответ, но точно такой же щит возник перед ним, разметав заклинание. Аирош наконец заметила девушку, сидящую за спиной Корака перед кассой. Она выглядывала из-за застекленного окошка, человеческий облик расплавленным воском стекал с ее лица. Кусочек распавшегося шара попал в нее. Но зияющая рана на плече заживала, будто на животном. Она злобно по-кошачьи зашипела на Аирош. Корак, видя недоумение в глазах Легионера, повернулся к аптекарше и замер.
— Пошла отсюда, крыса! — Девушка подняла руку, складывая в незнакомый Падшему жест. Аирош попятилась, не в силах смотреть на принимающую истинную форму девушку. Даже не пытаясь атаковать еще раз, уходила.
Корак недоумевая наклонился к окошку, в нем боролось осознание произошедшего и представление реалистичности увиденного. Хитро улыбающаяся девушка сейчас могла слышать, как скрипят шестеренки в голове у Падшего. На миг сжалившись, она решила все же развеять его сомнения. Несколько раз щелкнула перед ним пальцами, рукав накинутой поверх рубашки кофты на молнии вились следом, напоминая патетичные многослойные наряды цариц.
— Корак, очнись, Легион на сегодня оставил тебя.
Корак медленно кивнул головой, наконец убеждаясь в действительности происходящего. Он рассмотрел девушку еще раз, замечая черты, которые раньше казались ему незначительными. Новыми красками играли зеленые тени, в воздухе запахло медом, молоком и металлом. Корак знал, что это медь. Он с мягкой улыбкой посмотрел на ее серьги и полностью расслабился. Головная боль ушла полностью, Падший готов был мурлыкать.
— Приветствую тебя…
Девушка прервала его взглядом, покачала головой, приложила тонкий изогнутый палец к искривленным в улыбке губам. От нее веяло чем-то, что делало ее похожей на прямую противоположность Иштар, однако такую противоположность, которая сохраняет в себе элементы другого сравниваемого.
— Не стоит лишних имен, здешние это не любят. Когда ты наконец провалишься так далеко, чтобы ни я, ни другие не могли достать тебя, Падший? — Она на миг впилась в него глазами, сдвинула брови, причем выглядело это достаточно опасно, учитывая, что минуту назад она заблокировала напрочь два достаточно мощных заклинания.
— Не знаю, совсем не знаю. А с чего ты вдруг решила мне помочь? Мне казалось, ты не вмешиваешься в такие разборки такого уровня.
— Рия просто так тебя не оставит, — она хихикнула. — Поэтому кое-кому придется выручать твой пернатый зад, пока она не поймет, что ты ей не друг.
Корак хмыкнул оскорбленно. Его явно сильно задело последнее ее замечание.
— Может, таблеточек мне найдешь, врачевательница? Вегето-сосудистая дистония, рецепта нет. Вообще, как ты здесь? Каково лечить людей? Сколько жизней ты спасла, нарушив единые законы? Вмешалась в судьбу человека?
— Много, Корак. А ты — не меньше. Тебя ищет рыжий знакомый, которому ты помог, тоже вмешавшись.
Девушка положила перед ним коробку препарата, повела рукой. Открыла дверцу, пропуская в подсобные помещения.
Падший понимающе кивнул, проходя вперед. И все же не смог сдержать любопытство.
— Ты только что остановила два заклинания, которые здесь классифицировались бы как Высшие. Но не вижу в тебе ничего воинственного. Так какая луна сегодня?
— Границы размыты, Корак. Сейчас даже ладья не всегда проходит чрез врата. Странные времена настали.
Падший закатил глаза, недовольный тем, что вечно получает ответы на какие-то другие вопросы, но не те, что задает. Любопытство, вечный порок всех живых существ, ело его изнутри.
— Так все-таки Сехмет? Черное Солнце встретило… — Навьюченная метафорами колкая шутка вмиг вылетела из головы Падшего, стоило встретиться взглядом с девушкой. Та рыкнула, сверкнула глазами, поедая ими наглого Корака.
— Я просила тебя не называть имен, особенно когда в них не уверен, Кристофер! — она с удовольствием отметила ходящие желваки. — Сехмет, раз тебе так угодно, разорвала бы твоего Легионера на части, так как ты здесь под покровительством.
Корак понятливо кивнул, а затем четыре сереньких урагана, сверкая шелковистой пятнистой шубкой, закружились около его ног, несколько раз врезались в них, с мявканьем, рыками и урчанием. Четверо египетских мау забежали в дальний угол подсобки, врезались в застланную красным колючим одеялом коробку и перевернули ее. Оттуда с недовольным сопением вывалился еще один мау, сонно смотря на братьев и сестер.