— Прошу в кабинет, там сейчас никого: инквизиторство ушел с отчетами куда-то, а Аннушка кофий пьет. Достаточно не официально?
— Исключим протокол, и я доволен абсолютно. Сначала я подумал, как у вас получается сохранять такую жизнерадостную улыбку, а вот оно что…
Март сдержанно улыбнулся, совершил непонятное движение плечами, которое можно было принять за извинения, а затем последовал за Войцеком. Рука при этом не вылезала из кармана, и за ручку двери он взялся точно в такой же позе.
— Я после нашей встречи вынужден отлучиться по делам. Как вы могли заметить. Кобура в наших вопросах слишком неудобна, надеюсь, вы не против…
— Как я могу быть против, — ухмыльнулся Влад. — Мне это не грозит. Вы проходите, присаживайтесь, щас все это сдвинем…
Он, уже оказавшийся в кабинете, начал деятельно перекладывать стопки документов с одного стола на другой, противоположный, размахивая руками с воодушевлением заправского дирижера; Март никак не решался отойти от двери, чтобы не прилетело жирной папкой по темечку. Тем временем сам собой заработал кофейный аппарат, притаившийся в темном углу, порхнула к нему кружка. В кофе Влад не глядя сыпанул сахара, после чего заставил торжественно подплыть к расчищенному столу; сам он устроился на подоконнике рядом с фикусом, пронзительно глядя на Марта.
— Вы кофе пейте, не отравлен, хотя черт его знает, что там инквизиторство хлещет… Если честно, никогда не уточнял, сахар это или цианистый калий. — Влад встрепенулся, оскал его стал чуть менее ярким, да и вообще лицо приобрело более-менее серьезное выражение. — Как вы поняли, нас интересует демоница. Эта дама имела несчастье влезть в убийство нашего подозреваемого. Более того, лично спускала курок. Так что вы имели всю возможность отправиться в наш родной Ад при иных обстоятельствах… Дело серьезное, как вы поняли. И нам нужна любая информация. Имя, внешность, особые приметы, все детали…
Рядом с Владом зависли блокнот и ручка.
— Матерый волк, пан Войцек. Приятно иметь дело… — Игнат пригубил кофе, распробовал на язык. — Опять давление подскочит…
Мартовский придвинулся к столу ближе, сложил руки и поднял глаза на Влада.
— Уважаю профессионалов. Полагаю, когда Корак увел у некоторых важных людей очень дорогой товар, они сильно расстроились. Единственный оставшийся свидетель развязал язык, поэтому подождать, пока он попадет в СИЗО, а там повязать ему галстук стало не вариативно. Демоница, полоснувшая меня по уху, явно не с оружейного завода оружие вынесла, да? У нее, видимо, кораковское чутье на всякие переломные моменты. Важные люди убрали свидетеля чужими руками, получили мнимого союзника. Вы защитить подозреваемого не смогли, следствие в тупике, хотя отчет наверх наверняка пошел, что дело блестяще раскрыто. Если во главе по-прежнему сидят те, кто сидел при мне, — или их дети, на этом можно закончить. Но вы, господин Войцек, у вас наверняка обостренное чувство справедливости. С таким чувством в наших структурах обычно не работают. Если вы готовы посодействовать, я попробую выудить ту информацию, которая выведет вас на след и демонессы, и ее заказчика. Неужели вы считаете меня столь глупым, что просите какое-то описание? Имя? Аура врет с большим трудом, чем внешность.
— Спасибо, что рассказали про наше дело, мы-то не знали, — иронически оскалился Влад. — С аурой там… проблемы. Но — вы точно должны знать — дедовские методы вроде поиска по камерам или опроса свидетелей иногда помогают. Вы ведь столкнулись с ней где-то, оттуда эти шовчики на ухе. Кто-то должен был видеть, куда она пошла и откуда пришла, может, рядом был какой-нибудь пряморукий маг… Так что не помешало бы еще место вашей стычки. А если серьезно, то выудить информацию вполне способны и мы. Инквизиция или, если потребуется выуживать особо настойчиво, Гвардия. Не в наших правилах заставлять людей участвовать в противозаконных действиях. Почему я должен положиться на вас?
— Я напишу вам место и время нашей встречи. Больше скажу, она наверняка околдовала продавщицу ларька, где мы завтракали. Дело в том, пан Войцек, что Инквизиция, милиция, все структуры работают медленно. Не смею вас торопить, разумеется, время сейчас вас абсолютно не торопит, раз предмет возвращен… — Он протер выступивший над губами пот. — Вы совершенно разучились верить людям, господин инквизитор. Казалось бы, отрезанные — пусть и небольшие — части тела достаточное доказательство, что мы с демоницей не вместе, но вы все равно не хотите попробовать. Дедовские способы вам нравятся, а те, кто их использовал чаще всех, — не нравятся. Хотя, кажется мне, вам мое предложение интересно, при том, что я почти ничего взамен и не прошу. Ну так что? Если вы все-таки хотите меня о чем-то спросить или что-то сказать помимо прочего, я слушаю…
Он выхватил из воздуха блокнот, ручку и стал что-то отчаянно черкать на листочке. Сначала выводил угловатые буквы, затем нарисовал схемку.
Влад вздохнул очень по-человечески, посмотрел на Марта, будто приценивался, искал какой-то подвох: ему, видно, действительно было трудно верить кому-то со стороны, не из своих.
— Тут дело в ваших личных интересах, они же есть, — признался Влад. — Всегда существует вероятность, что что-нибудь пойдет не по плану, демоница обзаведется дыркой во лбу из вашего этого неудобного пистолета, а нам ничего не останется. А баба, убившая главного свидетеля, очень важна, я б предпочел видеть ее не в морге, а в наручниках. Да и вообще подозрительно все это: не верю в добреньких самаритян. Скажите, что вам нужно на самом деле? Не поверю в месть за ухо, у нас сейчас хоть десять таких могут пришить магией. Да и на особо униженного и оскорбленного вы не похожи.
— …Ага! — Мартовский вскочил и захохотал. — А вот я и нашел, в чем мы с вами полностью не согласны! Очень удобный пистолет!
Затем поправил плечи рубашки, сел обратно, немного подумав. Прошло с минуту.
— Скажите, Войцек. Владислав… запамятовал. А чем мне ухо обрезали?
Заинтересованно потянувшись к нему ближе, Влад присмотрелся.
— Ножом, что ли… — протянул он. — Она хотела взять трофей? Ну знаете, скальп сдирать муторно, ухо удобнее… Что-то читал на досуге. А, не важно.
— Если вы попытаетесь тронуть меня ножом и не убьете, я пущу вам в голову восемь девятимиллиметровых. После такого завтрака вкупе с высококалорийной выпечкой живые существа теряют свои свойства. Это был хвост. Скажите, господин Войцек, как много демонесс с костной пластиной на хвосте вы видели на земле? На одну меньше, чем я, не так ли? И что это значит?
— Это то, что лейтенант Ян назвал бы военной тайной, — ничуть не удивился Влад — по крайней мере, так казалось на первый взгляд. — Хотя вы знакомы с Кораком и, думаю, имеете представление, откуда он пришел… Но какое это имеет значение? Она нарушила закон в нашем мире и должна быть судима по его законам. Хвост к делу не относится, хотя… Я, признаться, даже рад, что у наших женщин такого нет. Меня пару раз били хвостом, какое счастье, что он был пушистый.
— А вы, Войцек, прохвост… — Мартовский улыбнулся. — Вполне возможно, эта демоница имеет к Кораку чуть большее отношение, чем мы с вами знаем. А я в серьезном долгу у гостя из прошлого, если так можно выразиться. Если вас это устроит, я не буду помогать бесплатно. Взамен я смогу однажды вам позвонить. Для формальности посчитаем, что в корыстных целях.
Мартовский слегка улыбнулся, давая понять: он или не позвонит никогда, или сделает это сразу и тут же сбросит, радуясь собственной задумке.
— У меня телефона нет, — радостно признался Влад. — Можете почтового голубя отправить. А вообще… Ладно, в долг Кораку я поверю с большей вероятностью. Он тут недавно нас заставил три желания исполнять — что я ему, золотая рыбка?.. Сочувствую, словом. Если ваши действия не бросят тень на Инквизицию, валяйте, узнавайте, мы пока погуляем на адресе. Только без особых жертв. У нас, знаете ли, репутация.
— Знаю я вашу репутацию, могу пообещать. О жертвах вы ничего не узнаете. Вы мне понравились.
Мартовский протянул руку.
— Не сочтите приступом невежливости, но в ваших же интересах, чтоб я вас не касался, — неловко напомнил Влад. — Спросите у Корака, он пытался. Ощущения… неприятные. Но вы тоже ничего и все такое. До свидания — увидимся где-нибудь однажды.