Хвост погладил мужчину по плечу и, намекая, чуть ткнул туда же.
— Кажется, я ненароком отрезала ему кусочек уха… Советую обратить на него внимание при встрече.
Он аккуратно и медленно поднял руки, точно сдавался, наивно улыбался, поглядывая на Аирош и словно не веря, что эта женщина способна по-настоящему ему навредить — глупый, глупый человек, он ведь видел, как она безжалостно вынесла приговор тому незадачливому парнишке, которого угораздило попасться к инквизиторам. Она улыбнулась в ответ.
— Если этим человеком был Игнат Мартовский, то вселенная и правда решила немного посмеяться над нами, — признал он. — Думаете, он решил отомстить вам за ухо?..
Совершенно отвратительную попытку заигрывания он сам попытался оставить без внимания. Чуть шевельнулся, удобнее откидываясь на спинку стула, но не отрывая взгляда от хвоста — и смотрел с живым, почти детским интересом на эту диковинку. Немыслимо вывернув руку, он цапнул со стола смятую бумагу, старательно ее разгладил, показал.
— Он пахнет Кораком, говорите? Мог бы Мартовский предать своего друга? За большую, очень большую сумму настоящих денег? Мне уже ничего не жалко, мы провалились! — нервно заявил он. — А месть Кораку — это теперь единственное, что я могу. А потом — прочь из этой страны… Аирош, вы когда-нибудь бывали на море?..
— Я переплывала Древнее море… — ответила она и сама осеклась. Аирош понятия не имела, зачем ответила на эту глупую попытку поговорить. — Я не знаю, что связывает Корака и Игната. Но это что-то сильнее денег, кажется. Это что-то очень нехорошее. Возможно, сильно противозаконное. Мой господин хотел бы, чтобы этой связи между ними не было…
У нее вдруг сверкнули глаза, очень нехорошо сверкнули.
— Если бы кто-то мог узнать, что это за связь… я была бы ну очень благодарна… Я связалась с одной очень важной особой, она достанет нам Корака рано или поздно. Хочет того — или нет. Я знаю, ты хочешь этого, Василий! Хочешь мести и страданий, да? Хочешь, чтобы они все страдали? Причастные к величайшему провалу твоей жизни?..
С каждой фразой она наклонялась ниже и ниже, пока не начала шептать ему прямо в ухо.
— Хочу, — кивнул он, сказал удивительно просто и спокойно; должно быть, долго вертел в голове эту мысль. — У тебя есть какой-то план? — с надеждой предположил Василий. — Потому как у меня, кроме пойти к Мартовскому или сбежать, нет. А потому — мне уже все равно. Малейший шанс, и я помогу, проси, чего пожелаешь: деньги, люди…
— Вы, люди, столь неаккуратны в своих мыслях и желаниях… — В ее голосе появилась сталь. — Заставь человека волноваться за единственное дорогое, что у него есть. Заставить его потерять себя, способен ты на это? А дальше… — Она мечтательно закатила глаза. — Дальше в игру вступлю я!
***
Когда Игнат Павлович Мартовский проснулся в следующий раз, он обрел новый смысл жизни. Игнат был человеком пламенным и азартным. Если цеплялся за что-то, то тянул до конца, пока не разматывал клубочек, тянущийся сколь угодно далеко. Им всегда руководил принцип необходимости завершения дела. И то, что вот уже полгода за ним числился должок ненавистному Падшему, сбивало его с ног.
Игнат зубами цеплялся за возможность выйти на главного в деле о Граале. Он не ел, редко пил. Все больше кофе да энергетики от раза к разу, объезжая и обзванивания Петербург.
Он поднял всех знакомых, друзей, товарищей и врагов. Он обошел черный рынок в поиске информации, прикидываясь покупателем оружия, наркотиков. Он не выглядел как тот, кто понимает в магии, посему совсем не мог претендовать на гримуары, фолианты и редкие списки заклинаний.
Игнат Павлович обманывал, лукавил, врал и искажал истину. Ровно до тех пор, пока в его руки не попала смятая бумажка с номером телефона. На ней не было фамилии, отчества, даты рождения и адреса человека. Только имя. Василий.
Тогда Мартовский улыбнулся. Зашел в ближайший фаст-фуд, заказал себе какой-то «КОМБО ДНЯ», выпил чаю — не кофе. Отправил две смс-ки. Запил острый бургер. Глазами нашел туалет. Стряхнул пепел от бумажки в раковину, заложил за ухо сигарету и вышел на свежий воздух. На смс ответа не было, но он точно знал, что оно получено. Именно из-за этого громкого молчания после белых букв на зеленом фоне. «ПРОЧИТАНО».
Удивительно, но Василий ответил — нескоро, но сподобился черкнуть пару строк с какой-то левой симки, которую наверняка тут же выкинул в ближайшую мусорку, точно это помешало бы Мартовскому с ним снова связаться, если б он того очень сильно захотел. Пока что ему позволяли диктовать условия, место встречи, — значит, и у Василия припасена парочка весомых козырей. Где-то глубоко-глубоко в кармане. Мартовский не надеялся, что с ним станут играть честно, сам таким промышлял реже, но все же — вынужден был. Следуя в назначенное время в назначенное место, гадал, что его ждет: парочка Высших проклятий, купленных на черном рынке по дешевке? Отряд амбалов, нанятых в охрану и вооруженных добротными автоматами? Или Василий дешево и сердито мог выпустить обойму ему в лицо, стоит Мартовскому подойти на расстояние выстрела.
Это было бы крайне невежливо. И Мартовского окончательно разочаровало бы — не в людях всех, но в этом изворотливом мерзавце, на которого так сложно было выйти. А он не любил тратить силы понапрасну; договоренность с тем чудным инквизитором висела на плечах тоже. Если бы Мартовский жил в другом мире, он бы перекрестился на удачу — а так, зная, насколько это бесполезно, даже не стал напрягать руки. Сложил пару простеньких знаков, выученных за службу в Инквизиции, махнул рукой.
Укромное местечко в парке было удобным. День давно разгорелся, потому на оголтелых утренних бегунов можно было не рассчитывать; люди и нелюди редко забредали сюда, а вот Мартовский его знал. Хорошее убежище для мрачных размышлений. Если его найдут в парке, будет вовсе не так заурядно, как лежать и разлагаться в какой-нибудь дешевой съемной квартирке на окраине Петербурга — в спальном районе, полном типичных серых панелек. А так — кинематографично, красиво. Как в американских детективах, которые стали такими модными.
Фигуру Василия он заметил издалека. Пели птицы, шуршали деревья пышной листвой, а под ботинками похрустывала дорожка из какого-то гравия. Мартовский подошел кустами, присматриваясь к Василию. Тот стоял совсем неестественно, прямым столбом посередь дороги, смотрел перед собой. Мартовский перекривился: странный человек, если б нервно расхаживал или курил, он бы его еще понял, а так…
Скрываться не было смысла. Взгляд Василия прояснился, мазнул по нему заинтересованно, утонул в кустах.
— Добрый день, — сдержанно приветствовал он. — Мне тут нашептали, что вы, Игнат Павлович, можете подсказать, где искать моего хорошего знакомого Корака… Надеюсь, дело, по которому вы меня искали, связано именно с ним.
— Не совсем… гм… Василий. — Мартовский улыбнулся и пожал плечами. Он заглядывал в глаза собеседника и почему-то мурашки шли по коже. Такой взгляд он встречал на своем пути. Не так часто, но чаще и не хотелось бы. С таким взглядом уезжали его товарищи и один за одним срывали погоны сослуживцы. Со взглядом холодного безразличия к самому себе. Со взглядом человека, который понял, что проиграл. — Я бы хотел немного поговорить. Мне вдруг стало интересно. Каково это, нанять убийцу, чтобы убить подельника? Каково это, когда ломается сделка, которая должна была принести денег до самых внуков? Сигарету?
— Не курю, — неловко отказался Василий, убрал руки в карманы куртки. — Подельник — он мне не брат, не друг, не товарищ. Часть схемы, которая стала вдруг неудобной, потому его просто необходимо было устранить. Вы деловой человек, понимаете, да? Еще более неудобен появившийся из ниоткуда Корак…
Лицо его наконец начинало выражать эмоции, когда Василий думал о Кораке; у него неприятно кривились губы, скрипели зубы и гневно пылали глаза. Он был разбит, уничтожен, и единственным, что у него осталось, была месть. Подумав, Мартовский понял, что не хотел бы стать на его пути на месте Корака…
— Кто он такой, а? — срывающимся чуточку голосом спросил Василий. — На вас тоже трудно выйти, это я уже понял, но — возможно. Крупицы информации, слухи, не подчищенные кое-где документы. А Корак — чистый лист. Будто вчера родился.