Выговаривая это, он внимательно следил за лицом Мартовского; липкий взгляд, шарящий по нему, был неприятен. Но Василий желал понять хоть что-то — сложно было его в этом винить.
— Он… катастрофа, — заявил Василий уверенно. — Пришел и разрушил все, что мы планировали годами. Не подумал, сколько людей это уничтожит, ворвался и сломал всю долбаную схему. А теперь я хочу настигнуть эту тварь, и лучше бы вам говорить, где он, — срывающимся голосом крикнул он. — Вы зря притворяетесь, что не знаете, каково стоять на обломках своей жизни, Игнат Павлович! Год назад вы искали лучших лекарей — это мне известно. Только человек, находящийся в полном отчаянии, кинется по всем бабкам, какие утверждают о великой магии, передающейся поколениями. Для кого-то родного. А у меня не человек умирает — дело всей моей жизни. И разве это не страшнее? — хмыкнул он. — Человека можно заменить. Как моего подельника, о котором вы так волновались. А вот заново выстроить все… Боюсь, тут понадобится что-то посерьезнее колдовства. Плата кровью. У меня хотя бы есть, кому всадить пулю в голову, в этом мне из нас двоих повезло больше. А вы… Бога убили другие.
Игната прострелило от пяток до носа. Хоть немного меньше сноровки и опыта работы обычным опером, видавшим и пьяную бытовуху, и заказные убийства… Не будь он тем, кто слышал в свой адрес слишком многое. Не будь тем, кто на пренебрежительное «мент» отвечает: «Менты зону охраняют», он бы стрелял. Или бил. Делал бы что угодно, лишь бы потушить холодный огонь в глазах собеседника. У каждого человека должен быть уголок души, где прячется маленький грустный ребенок. Где скопились его фобии и страдания. Василий подобрался слишком далеко, и Игнат не сразу пришел в себя.
— Вы не понимаете, Василий. Корак, возможно, и не рождался никогда. Вы оказались не в том месте, не в то время, стали головной болью не тех инстанций. Не важно, насколько ты могущественен, — у тебя всегда есть те, за кого хочется биться. Оставьте это, Василий. Примите ванну. Выпейте чаю. И бегите. Сегодня же вечером. Не знаю уж, как вы вышли на меня. Но нельзя найти на Земле того, кого тут быть не должно.
Мартовский поправил ворот серо-желтой рубахи, пахнущей союзом. Протянул Василию руку, поджав губы.
— Мой вам совет. Сделайте все, чтобы не оставаться здесь больше. Вам никогда не одолеть Корака. Разойдемся товарищами, без выстрелов?
Сложно — не показывать, как провоцируешь человека.
— И ради этого я сюда шел? — изумленно переспросил Василий. — Как… полезно. А вы — от него, да? — вдруг спросил он. — Эта тварь пытается меня запугать — удивительно! Передайте Кораку, что неуязвимых нет, это я понял, когда Ад сошел на землю. А демоны — такие же люди, как и мы с вами, со своими слабостями. Что ж, прощайте! — резко сказал он. — Нам с вами делить нечего. Жаль, что мы не оказались друг другу полезны: я щедро плачу за любую информацию о Кораке, теперь-то что терять…
Он вынул руку из кармана, протянул ее для пожатия. Хватка у Василия, несмотря на болезненный вид, была еще крепкая.
— Он говорит, что слуга самой Смерти. И, судя по всему, не такой демон, каких мы привыкли видеть.
Мартовский первый отпустил руку Василия. Как и подгадал Игнат, кончилось кино где-то в глубине парка. В этот момент какая-то шумная толпа подростков направилась по узкой тропке, где состоялся разговор. В жаркий день им срочно нужна была живительная влага прохладного пруда. Мартовский шел им навстречу, пока не растворился среди молоденьких берез и вековых дубов.
Когда Мартовский вышел на дорогу, он извлек из кармана брюк телефон, открыл контакты и несколько секунд смотрел в экран, то ли заучивая номер, то ли просто переваривая информацию. Проходящая мимо демонесса, залипая в своем собственном телефоне, чуть не врезалась в Игната. Тот поднял голову, извинился и попросил позвонить.
Если бы Ян мог выбирать мелодию вместо гудков, он бы точно послушал совет Влада и поставил что-нибудь, после чего совсем не хочется продолжать звонок. Скрежет металла по стеклу, матную частушку или русский рэп. А может, немецкий рок. Кто его знает.
— Але, товарищ лейтенант? Игнат Мартовский беспокоит… дайте трубочку Владиславу…
— Однажды я подарю ему телефон… — мечтательно отозвался инквизитор.
— Еще не заработал! — жизнерадостно ворвался Влад. — Но, похоже, уже скоро. Хочешь, притащу к тебе этого Василия, а? Игнат Палыч, вы же с хорошими вестями, я надеюсь? За плохие гонцов принято убивать… Но не волнуйтесь, тут, на том свете, не так уж и плохо.
— Ох уж эти ваши шуточки, товарищ капитан. Сегодня вечером жду вас у себя дома, передам координаты Василия. Адрес называть не нужно, кажется мне. Подходите, скажем, к восемнадцати. Дадим ему шанс. До встречи.
— До свидания, — вежливо согласился Ян.
Войцек, как Мартовский полагал, уже отвлекся на что-то более интересное, и напрочь исчез.
***
Сырость обшарпанного подъезда била по чувствительному носику Аирош, пока та подплывала к нужной двери, щелкала коготками по дверному косяку, зная, или Василий, будучи настороже многие дни, услышит ее требовательное щелканье, или же его охранник заподозрит неладное. Когда дверь открылась, Аирош даже не посмотрела, кто ее распахнул, зацепила отворившего и уселась с ноткой пренебрежения на не менее сырую жесткую койку. Закинула на нее ноги, чуть распластавшись и заставляя юбку приподниматься от неаккуратных движений. Кинула взор на дверной проем, улыбнувшись и сверкая глазками.
Вид у Василия был невеселый, он почти не глядел на ее стройные ножки, а аккуратно запирал замок и прятал ключ в нагрудный карман, после чего метнулся к окну и тщательно проверил, не идет ли за ней кто. Все его действия вызвали у Аирош только непроизвольное хихиканье, но увлеченный Василий этого даже не заметил.
— Я встретился с тем интересным человеком, — произнес Василий, точно и не собирался слушать ее ответ. Есть такой тип мужчин, им в женщине нужна только симпатичная слушательница, вся инициатива которой сводится к коротким кивкам. Впрочем, Аирош уже поняла, что Василий во всех людях и нелюдях видит таких собеседников. — С тем самым Мартовским, если хочешь знать! — воскликнул он. — Не важно! Он сказал, нужно убираться сейчас же. Сначала я разозлился, но пока добирался до дома, сотню раз обдумал. Этот Корак творит удивительные вещи. Влезает в дела, в которых его быть не должно. А с виду умный человек, на которого я надеялся, говорит, что состязаться с ним невозможно! К тому же, — понизив голос, добавил Василий, опасливо зыркнув по углам, — на его стороне Черная Гвардия. Не то чтобы я боюсь! Но… им имя легион… В общем, я выхожу из игры, — Василий решительно подвел итог монологу. — Окончательно. Уеду отсюда и попробую начать заново, у меня есть связи в Европе… Хотя они и злы на то, что никакого Грааля у меня нет. Прощай, — бросил он Аирош. Тут она заметила собранные сумки, скромно запихнутые в угол и потому не сразу привлекшие ее внимание. — Нам было хорошо вместе, но — сама понимаешь!
И Василий уставился на нее, очевидно, ожидая истерики и мольбы не оставлять ее одну. Наверное, именно такие речи он привык слышать от женщин, на которых, как Василий думал, он мог оказывать влияние.
— Я тоже беседовала с Игнатом… — будто сама себе сказала Аирош, а затем перевела взгляд на Василия. Ее вид выражал полное разочарование, но на секунду будто что-то материнское скользнуло в ней, и она поманила его к себе пальчиком. — Иди сюда.
Она села ровно, подвинулась, освобождая место присесть, поправила юбку.
Когда он уселся рядом, периодически поглядывая то на нее, то на собранные пожитки, Аирош глубоко вздохнула.
— А что же я буду делать? Без поддержки специалиста, одна в этом суровом мире железных коней. Мне ведь совсем не на кого положиться. Сколько времени дал тебе Мартовский, Василий? Через сколько рейс? Отправишься на стальной птице далеко, да? Туда, где тебя не найдут эти… Черные? Я так голодна, совсем замерзла, на улице дождь! Поужинаешь со мной, если еще есть время?